Но бесполезно пытаться учить мальчиков вежливости!
— Вы так думаете? — сказала Кейти, вспоминая Фила и Дорри и не понимая, что миссис Пейдж имеет в виду.
— Привет, Лили! — бросил Кларенс, только теперь заметив сестру.
— Как поживаешь? — отозвалась Лили небрежно.
— Я как раз думала о том, сколько времени пройдет, прежде чем ты соизволишь заметить мое существование.
— Я тебя не видел.
— Я знаю, что не видел.
Кто еще так может?
Что есть у тебя глаза, что нет…
Кларенс бросил на нее сердитый взгляд и продолжал есть.
Но мать, казалось, была не в силах оставить его в покое.
«Кларенс, не бери так много в рот!
Кларенс, прошу тебя пользоваться салфеткой!
Кларенс, ваши локти на столе, сэр!
Кларенс, не пытайся говорить, пока не проглотишь весь хлеб, что у тебя во рту!» — звучало поминутно.
Кейти было очень жаль Кларенса.
Конечно, манеры его были из рук вон плохи, но казалось ужасным, что к ним постоянно привлекали общее внимание.
Вечер прошел довольно скучно.
Гостиная производила впечатление приведенной в порядок исключительно для гостей, отчего все держались чопорно.
Миссис Пейдж не шила, не читала, а просто сидела в кресле, словно леди с модной картинки, и задавала вопросы о жизни в Хиллсовере. На некоторые из них было нелегко ответить, например:
«Есть ли у вас другие близкие подруги в школе, кроме Лили?»
Около восьми часов пришли два очень молодых джентльмена, увидев которых полусонная до этого Лили оживилась и стала болтлива.
Один из них был тот самый мистер Джордж Хикмен, чей отец был женат на сестре свояченицы мистера Пейджа, и это неким непостижимым образом делало его «двоюродным братом» Лили.
Он был студентом Эрроумауского колледжа и, казалось, имел такой запас шуток, над которыми им с Лили нужно было посмеяться, что вскоре они удалились на диван в глубине гостиной, где беседовали шепотом.
Другой молодой человек, представленный девочкам как мистер Илс, остался развлекать остальных трех дам, каковую обязанность исполнял, посасывая в полном молчании набалдашник своей тросточки, пока они говорили с ним.
Он тоже был студентом второго курса Эрроумауского колледжа.
Неожиданно посреди разговора дверь, стоявшая приоткрытой, распахнулась чуть шире, и стала видна голова собаки, а затем хвост, так умоляюще махавший о разрешении пройти дальше, что Кловер, которая любила собак, протянула руку со словами: — Ну, иди сюда, бедняга! Пес сразу бросился к ней.
Он не был красив — крапчатый, «цвета перца с солью», тупоносый, с неопределенной формы хвостом. Но вид у него был добродушный, и Кловер дружески приласкала его, в то время как мистер Илс вынул набалдашник изо рта, чтобы спросить:
— Что это за порода, миссис Пейдж?
— Понятия не имею, — ответила она, а Лили с дальнего дивана добавила жеманно:
— О, это ужаснейший пес, мистер Илс.
Мой брат подобрал его на улице, и никто ничего о нем не знает, кроме того, что это самая вульгарная порода — дворняжка, я думаю.
— Неправда! — раздался суровый голос из холла. Все подскочили на месте, а Кейти заметила в приоткрытую дверь блестящий мстительный глаз, уставившийся на Лили.
— Это очень ценная порода — полумастиф-полутерьер с примесью бульдога. Так-то, мисс!
Эффект был потрясающим.
Лили взвизгнула, миссис Пейдж бросилась к двери, но пес, услышав голос хозяина, также метнулся к двери и проскочил перед миссис Пейдж, едва не сбив ее с ног.
Кейти и Кловер не могли удержаться от смеха, и мистер Илс, встретив их веселые взгляды, снова вынул тросточку изо рта и сделался разговорчив.
— Этот Кларенс — забавный мальчуган, — заметил он доверительно.
— И сообразительный к тому же.
Славный был бы малый, если бы его не пилили столько.
Нагоняи никогда не приносят человеку пользы. Вы согласны, мисс Карр?
— Конечно, не приносят.
— Послушайте, — продолжил мистер Илс.
— Я, кажется, видел вас в Хиллсовере?
Вы ведь обе из Монастыря?
— Да, но сейчас каникулы.
— Я уверен, что вас видел.
Вы жили в комнате прямо напротив дома ректора, да?
Я так и подумал.
Мы в колледже не знали ваших имен и называли вас «настоящие монашки».