— Как все невероятно добры к нам! — воскликнула Кловер.
— Я думаю, теперь мы должны стать самыми хорошими девочками на свете.
Наконец Кейти произвела самый тщательный отбор среди своих запасов и, взяв отличное яблоко, пару лучших груш, кулечек изюма и инжира и несколько самых свежих цветов, поставленных в стакан с водой, спустилась по лестнице и постучала в дверь мисс Джейн.
Мисс Джейн впервые за последнее время сидела, закутанная в шаль, очень худая и бледная.
Кейти, которая уже почти перестала ее бояться, вошла бодро и радостно.
— Мисс Джейн, мы получили чудесную посылку из дома.
Там так много всего и так весело было ее разбирать!
Я принесла вам яблоко, груш и этот букетик цветов.
Какое это радостное Рождество для нас!
— Да, — сказала мисс Джейн, — в самом деле очень радостное.
Я слышала, как кто-то в коридоре говорил, что вам пришла посылка.
Спасибо, — добавила она, когда Кейти поставила корзинку и цветы на стол.
— Цветы очень милые.
Желаю вам веселого Рождества.
Это было слишком необычно для мисс Джейн, которая говорила кратко даже тогда, когда была очень довольна.
Кейти, обрадованная, удалилась.
Но в тот же вечер, незадолго до звонка ко сну, произошло нечто такое, что, даже рассказывая потом о случившемся Кловер, Кейти не переставала спрашивать себя, а уж не приснилось ли ей все это.
Было часов восемь вечера, она проходила по коридору, когда ее окликнула и попросила зайти к ней в комнату мисс Джейн.
Щеки мисс Джейн пылали, говорила она быстро, словно полагала, что раз уж решила что-то сказать, то чем скорее покончить с этим, тем лучше.
— Мисс Карр, — начала она.
— Я хочу сказать вам, что, на мой взгляд, мы несправедливо поступили с вами в прошлом семестре.
Нет, не ваша забота обо мне во время моей болезни заставила меня изменить мое мнение о вас — это произошло еще до того, как я заболела.
Ваше поведение в целом и то благотворное влияние, которое, как я заметила, вы оказываете на других девочек, — вот что убедило меня. Мы были не правы в нашем суждении о вас.
Это все.
Я подумала, что, возможно, вам будет приятно услышать это от меня. Я скажу то же самое миссис Нипсон.
— Спасибо, — ответила Кейти. — Вы даже не знаете, как я рада!
— Ей захотелось поцеловать мисс Джейн, но это почему-то казалось совершенно невозможным, так что она просто сердечно пожала ей руку и помчалась в свою комнату так, словно на ногах у нее выросли крылья.
— Так хорошо, что даже не верится.
Мне хочется плакать от счастья, — сказала она Кловер.
— Какой это был чудесный день!
И я думаю, что Кейти нашла это объяснение мисс Джейн лучшим из всех рождественских подарков.
Глава 12 В ожидании весны
Школа стала казаться более счастливым местом после этого.
Миссис Нипсон никогда не упоминала об истории с запиской, но ее обращение с девочками изменилось.
Кейти чувствовала, что за ней больше не следят и не относятся к ней с подозрением, и у нее стало легче на сердце.
На следующей неделе мисс Джейн почувствовала себя настолько хорошо, что смогла опять проводить опросы в классе.
Болезнь почти не изменила ее.
Это только в романах ревматизм смягчает характеры и превращает неприятных людей в приятных.
Большинство девочек по-прежнему очень ее не любило.
Ее речи были такими же резкими, а манера держаться неприветливой.
Но Кейти с тех пор чувствовала разницу: нет, мисс Джейн не была ласкова с ней — это было не в ее суровой натуре, — но она была вежлива, внимательна и сдержанно-дружелюбна и постепенно у Кейти возникло чувство, напоминающее симпатию.
Знает ли кто-нибудь из вас, какой невероятно долгой кажется зима в климате, где термометр неделями стоит на нуле?
Есть что-то безнадежное в таком холоде.
Человек думает о лете как о чем-то таком, что бывает только в книжках, и зима кажется единственной реальностью в этом мире.
Кейти и Кловер тоже ощущали эту безнадежность, когда проходили дни, а погода становилась все более и более суровой.
Десять, двадцать, даже тридцать градусов ниже нуля — не было ничего необычного в таких отметках температуры для хиллсоверских термометров.
Такой холод почти пугал девочек, но никто, кроме них, не был ни испуган, ни удивлен.
Это был сухой, искрящийся холод.
Снег, покрывший землю еще в декабре, продолжал лежать и в марте, а расчищенные дорожки оставались все такими же твердыми и похрустывающими, и только белые стены с обеих сторон от них становились все выше и выше, пока над ними не стало видно ничего, кроме движущейся вереницы капоров и капюшонов, когда школьниц выводили на ежедневную прогулку.
Утро за утром девочки, просыпаясь, обнаруживали, что окна покрыты толстой коркой льда, а вся вода в кувшине на умывальнике до последней капли превратилась в лед.