Ночь за ночью Кловер, которая всегда очень зябла, лежала в постели дрожа и не могла уснуть, несмотря на горячие кирпичи, положенные к ногам, и кучу пальто и плащей, наваленных на нее Кейти.
Самой Кейти холод казался скорее бодрящим, чем гнетущим.
Было что-то в ее крови, что отзывалось жизнью на жестокое пощипывание мороза, и она удивительным образом набиралась новых сил в эту зиму.
Но долгие метели сказывались и на ее настроении.
Она тосковала о весне и о доме, хоть и не хотела в том признаться, и чувствовала необходимость перемен в их однообразной жизни, где томительные дни казались неделями, а недели растягивались и становились почти такими же длинными, как месяцы в другом климате.
Девочки прибегали ко всевозможным средствам, чтобы сохранить живость и бодрость в это мрачное время года.
В школе одно за другим возникали повальные увлечения.
Одно время это было «брызганье», когда на всех лицах и пальцах то и дело появлялись пятна туши и едва ли осталась во всем заведении хоть одна расческа или щетка для волос, пригодная для употребления по назначению.
Затем возникла страсть к плетению кружев, ее сменила лихорадка вышивания, когда все одновременно проникались любовью к одному и тому же узору и снимали и переснимали его друг у друга, пока наконец уже никто не мог вынести его вида.
Один раз Кловер насчитала восемнадцать девочек, одновременно трудившихся над одинаковой вышивкой — крестом и узелками — для подушечки для булавок.
Позднее наступил недолгий период декалькомании, а затем пришла безумная страсть к альбомам, когда 33 девочки из 39 купили альбомы, переплетенные в красный сафьян, и стали собирать автографы и изречения.
Здесь также проявилась склонность к повторениям.
Салли Остин добавила к своему автографу следующие строки собственного сочинения:
"Когда, альбом листая на досуге,
Увидишь этот стих, то вспомни о подруге!
Салли Дж.
Остин,
Галвстон, Техас".
Девочки нашли это двустишие очаровательным, и по меньшей мере десяток из них позаимствовал его, и в половине школьных альбомов вы смогли бы прочитать:
«Когда, альбом листая на досуге…»
Эстер Дирборн вписала в альбом Кловер:
«Без осторожности нет и доблести».
Почему она это написала или почему это было более подходящим для Кловер, чем для кого-либо другого, — этого никто не знал; но изречение стало популярным и повторялось снова и снова с самыми разными, аккуратно выведенными подписями.
Было и соперничество — кто сможет похвастаться самой большой коллекцией автографов.
Некоторые девочки писали домой и просили прислать им автографы каких-либо известных особ, а затем вклеивали их в свои альбомы.
Всех, впрочем, превзошла Роза Ред.
— Я когда-нибудь показывала вам мой альбом? — спросила она как-то раз, когда почти все девочки собрались в классной.
— Нет, никогда! — закричало множество голосов.
— Дай посмотреть!
Конечно, дам.
Сейчас принесу, если хотите, — ответила Роза любезно.
Она пошла в свою комнату и вернулась со старой, бесцветной и потрепанной книгой в руках.
У некоторых девочек был разочарованный вид.
— Обложка не очень хороша, и на днях я собираюсь отдать ее в переплет.
Но, понимаете, это старый альбом, не школьный но он очень дорог мне.
— Она сентиментально вздохнула.
— Здесь автографы всех моих друзей.
То, как Роза сказала это, произвело сильное впечатление на девочек.
Но когда они начали листать страницы альбома то были еще более поражены.
Очевидно, Роза была в дружеских отношениях с самыми выдающимися людьми.
Половина автографов принадлежала джентльменам со всех концов света.
— Только послушайте! — воскликнула Луиза и прочла:
"Быть может, ты забудешь меня, но никогда, никогда я не забуду тебя!
Альфонсо Кастильский,
Эскуриал, 1 апреля".
— Кто это? — спросили преисполненные благоговения девочки.
— Вы никогда не слышали о нем?
Младший брат испанского короля, — ответила Роза небрежно.
— Вот это да! А это — только послушайте! — воскликнула Энни Силсби и прочла:
"Если когда-нибудь, мисс Роза, ты соизволишь обратить свои мысли ко мне, вспоминай меня всегда как