Ее прическа напоминала подушечку для булавок — с большими буфами и рядом локонов наверху, где прежде никаких локонов не было. В целом она казалась очень изящной и модной, но в остальном это была все та же любящая Сиси; она обняла девочек и запрыгала вокруг них так же, как делала это и в двенадцать лет.
Сиси объяснила, что ждала, пока они перецелуют всех один раз, а потом больше уже не могла ждать.
— Теперь пойдем наверх, — предложила Элси, когда Кловер согрела ноги, и девочки восхитились цветами, и все по десять раз сказали, как это хорошо, что девочки снова дома, и девочки ответили, что так же приятно им самим быть здесь.
Все пошли наверх, Элси впереди.
— Куда ты идешь? — воскликнула Кейти. — Это же Голубая комната!
Но Элси не остановилась.
— Видишь ли, — объяснила она, положив руку на ручку двери, — мы с папой подумали, что теперь, когда вы взрослые, вам нужна большая комната!
И мы устроили все здесь для вас, а твоя прежняя комната станет теперь комнатой для гостей.
— Затем она распахнула дверь и ввела девочек.
— Смотри, Кейти, это твой комод, а это — Кловер.
И посмотри, какие красивые ящики папа велел вделать в стенной шкаф — два для тебя, два для нее.
Правда, удобно?
Тебе нравится?
И правда, гораздо лучше, чем твоя старая комната?
— Гораздо лучше! — воскликнули девочки.
— Все в ней замечательно.
— Сюда были перенесены из прежней комнаты Кейти все ее сокровища.
Здесь было ее кресло с подушками, ее стол, ее книжная полка, ее картины со стен.
Было и несколько новых вещей — голубой ковер, новые занавеси на окнах, а также новые голубые обои. Элси сшила по изящной подушечке для булавок для каждого комода, а Джонни связала коврики для умывальника.
Это был прелестный приют, какого только могут пожелать две сестры, только что превратившиеся в юных леди.
— А что это за красивые надписи висят с каждой стороны кровати? — спросила Кловер.
Это был подарок к их возвращению, присланный кузиной Элен: два текста, один — утренний, другой — вечерний, как объяснила Элси.
Вечерний текст:
«Усну сном спокойным, ибо Ты, Господи, хранишь меня» — был выполнен нежными лиловыми и сиреневыми красками, его венком окружали маки и серебряные лилии, среди которых сидела маленькая птичка — она крепко спала, сунув голову под крыло.
Утренний текст:
«И, пробудясь, я по-прежнему с Тобой, Господи» — был написан яркими красками — алой, голубой, золотой — и окружен гирляндами роз, порхающими бабочками и щебечущими птичками.
Девочки подумали, что им не приходилось видеть ничего красивее.
Каким веселым был ужин в тот вечер!
Кейти не заняла своего прежнего места за чайным подносом.
Ей хотелось посмотреть, как выглядит Элси в качестве хозяйки дома.
И она села с одной стороны от папы, а Кловер — с другой. Элси же разливала чай со смешанным выражением восторга и важности на лице — выражением, на которое стоило посмотреть.
— А я начну завтра, — сказала Кейти.
И с этим «завтра», когда она вышла из своей новой красивой комнаты и снова заняла место хозяйки дома, можно сказать, началась ее взрослая жизнь.
Так что пора мне перестать писать о ней.
Взрослая жизнь может быть очень интересной, но она не может занять законного места в детской книге.
Если маленькие девочки перестают быть маленькими и берутся за то, чтобы быть юными леди, они должны нести все последствия этого, одно из которых состоит в том, что мы не можем больше следить за их судьбой.
Я написала эти последние слова, сидя на том же зеленом лугу, где писала первые слова книги
«Что Кейти делала».
Прошел год, но ярко-красный цветок, казалось тот же самый, стоял, глядя на свое отражение в ручье, а из тростника доносились голоса.
Мои маленькие пучеглазые приятели, как и год назад, обсуждали Кейти и ее поведение с не меньшим пылом. Один голос звучал редко и слабо, в то время как другой, дерзкий и вызывающий, повторял снова и снова:
«Кейти не делала!
Она не делала!
Не делала, не делала, не делала!»
— Кейти делала, — слабо прозвучало с дальней тростинки.
— Не делала, не делала! — пищал неустрашимый спорщик.
Последовало молчание.
Его противник или был убежден.я или устал от спора.
— Кейти не делала!
— Эти слова повторялись у меня в голове, пока я шла домой.
Как много причин на свете для всяких «не делала». Какую важную роль они играют!