Чума
Часть первая
Любопытные события, послужившие сюжетом этой хроники, произошли в Оране в 194… году.
По общему мнению, они, эти события, были просто неуместны в данном городе, ибо некоторым образом выходили за рамки обычного. И в самом деле, на первый взгляд Оран – обычный город, типичная французская префектура на алжирском берегу.
Надо признать, что город как таковой достаточно уродлив.
И не сразу, а лишь по прошествии известного времени замечаешь под этой мирной оболочкой то, что отличает Оран от сотни других торговых городов, расположенных под всеми широтами.
Ну как, скажите, дать вам представление о городе без голубей, без деревьев и без садов, где не услышишь ни хлопанья крыльев, ни шелеста листвы, – словом, без особых примет.
О смене времени года говорит только небо.
Весна извещает о своем приходе лишь новым качеством воздуха и количеством цветов, которые в корзинах привозят из пригородов розничные торговцы, – короче, весна, продающаяся вразнос.
Летом солнце сжигает и без того прокаленные дома и покрывает стены сероватым пеплом; тогда жить можно лишь в тени наглухо закрытых ставен.
Зато осень – это потопы грязи.
Погожие дни наступают только зимой.
Самый удобный способ познакомиться с городом – это попытаться узнать, как здесь работают, как здесь любят и как здесь умирают.
В нашем городке – возможно, таково действие климата – все это слишком тесно переплетено и делается все с тем же лихорадочно-отсутствующим видом.
Это значит, что здесь скучают и стараются обзавестись привычками.
Наши обыватели работают много, но лишь ради того, чтобы разбогатеть.
Все их интересы вращаются главным образом вокруг коммерции, и прежде всего они заняты, по их собственному выражению, тем, что «делают дела».
Понятно, они не отказывают себе также и в незатейливых радостях – любят женщин, кино и морские купания.
Но, как люди рассудительные, все эти удовольствия они приберегают на субботний вечер и на воскресенье, а остальные шесть дней недели стараются заработать побольше денег.
Вечером, покинув свои конторы, они в точно установленный час собираются в кафе, прогуливаются все по тому же бульвару или восседают на своих балконах.
В молодости их желания неистовы и скоротечны, в более зрелом возрасте пороки не выходят за рамки общества игроков в шары, банкетов в складчину и клубов, где ведется крупная азартная игра.
Мне, разумеется, возразят, что все это присуще не только одному нашему городу и что таковы в конце концов все наши современники.
Разумеется, в наши дни уже никого не удивляет, что люди работают с утра до ночи, а затем сообразно личным своим вкусам убивают остающееся им для жизни время на карты, сидение в кафе и на болтовню.
Но есть ведь такие города и страны, где люди хотя бы временами подозревают о существовании чего-то иного.
Вообще-то говоря, от этого их жизнь не меняется.
Но подозрение все-таки мелькнуло, и то слава Богу.
А вот Оран, напротив, город, по-видимому никогда и ничего не подозревающий, то есть вполне современный город.
Поэтому нет надобности уточнять, как у нас любят.
Мужчины и женщины или слишком быстро взаимно пожирают друг друга в том, что зовется актом любви, или же у них постепенно образуется привычка быть вместе.
Между двумя этими крайностями чаще всего середины нет.
И это тоже не слишком оригинально.
В Оране, как и повсюду, за неимением времени и способности мыслить люди хоть и любят, но сами не знают об этом.
Зато более оригинально другое – смерть здесь связана с известными трудностями.
Впрочем, трудность – это не то слово, правильнее было бы сказать некомфортабельность.
Болеть всегда неприятно, но существуют города и страны, которые поддерживают вас во время недуга и где в известном смысле можно позволить себе роскошь поболеть.
Больной нуждается в ласке, ему хочется на что-то опереться, это вполне естественно.
Но в Оране все требует крепкого здоровья: и капризы климата, и размах деловой жизни, серость окружающего, короткие сумерки и стиль развлечений.
Больной там по-настоящему одинок… Каково же тому, кто лежит на смертном одре, в глухом капкане, за сотнями потрескивающих от зноя стен, меж тем как в эту минуту целый город по телефону или за столиками кафе говорит о коммерческих сделках, коносаментах и учете векселей.
И вы поймете тогда, до чего же некомфортабельна может стать смерть, даже вполне современная, когда она приходит туда, где всегда сушь.
Будем надеяться, что эти беглые указания дадут достаточно четкое представление о нашем городе.
Впрочем, не следует ничего преувеличивать.
Надо бы вот что особенно подчеркнуть – банальнейший облик города и банальный ход тамошней жизни.
Но стоит только обзавестись привычками, и дни потекут гладко.
Раз наш город благоприятствует именно приобретению привычек, следовательно, мы вправе сказать, что все к лучшему.
Конечно, под этим углом жизнь здесь не слишком захватывающая.
Зато мы не знаем, что такое беспорядок.
И наши прямодушные, симпатичные и деятельные сограждане неизменно вызывают у путешественника вполне законное уважение.
Этот отнюдь не живописный город, лишенный зелени и души, начинает казаться градом отдохновения и под конец усыпляет.
Но справедливости ради добавим, что привили его к ни с чем не сравнимому пейзажу, он лежит посреди голого плато, окруженного лучезарными холмами, у самой бухты совершенных очертаний.
Можно только пожалеть, что строился он спиной к бухте, поэтому моря ниоткуда не видно, вечно его приходится отыскивать.