– У этого человека, – проговорил он, – что-то на совести.
Доктор пожал плечами.
Правильно сказал тогда полицейский комиссар – дел без того хватает.
К вечеру у Риэ состоялся разговор с Кастелем.
Сыворотка еще не прибыла.
– Да и поможет ли она? – спросил Риэ. – Бацилла необычная.
– Ну, знаете, я придерживаюсь иного мнения, – возразил Кастель. – У этих тварей почему-то всегда необычный вид.
Но в сущности, это одно и то же.
– Вернее, это ваше предположение.
Ведь на самом деле мы ничего толком не знаем.
– Понятно, предположение.
Но и другие тоже только предполагают.
В течение всего дня доктор ощущал легкое головокружение, оно охватывало его всякий раз при мысли о чуме.
В конце концов он вынужден был признать, что ему страшно.
Дважды он заходил в переполненное кафе.
И он, как Коттар, нуждался в человеческом тепле.
Риэ считал, что это глупо, но именно поэтому вспомнил, что обещал нынче навестить комиссионера.
Когда вечером доктор вошел к Коттару, тот стоял в столовой около стола.
На столе лежал раскрытый детективный роман.
Между тем уже вечерело и читать в сгущавшейся темноте было трудновато.
Вернее всего. Коттар еще за минуту до того сидел у стола и размышлял в наступивших сумерках.
Риэ осведомился о его самочувствии.
Коттар, усаживаясь, буркнул, что ему лучше и было бы совсем хорошо, если бы им никто не занимался.
Риэ заметил, что не может человек вечно находиться в одиночестве.
– Да нет, я не о том.
Я о тех людях, которые занимаются только одним – как бы всем причинить побольше неприятностей.
Риэ промолчал.
– Заметьте, я не о себе говорю.
Я вот тут читал роман.
Однажды утром ни с того ни с сего хватают одного бедолагу.
Оказывается, им интересовались, а он и не знал.
Говорили о нем во всяких бюро, заносили его имя в карточки.
Что ж по-вашему, это справедливо?
Значит, по-вашему, люди имеют право проделывать такое с человеком?
– Это уж зависит от обстоятельств, – сказал Риэ. – В известном смысле вы правы, не имеют.
Но это вопрос второстепенный.
Нельзя вечно сидеть взаперти.
Надо почаще выходить.
Коттар, явно нервничая, ответил, что он выходит каждый день и что, если понадобится, весь квартал может за него свидетельствовать.
У него даже за пределами их квартала есть знакомые.
– Знаете господина Риго, архитектора?
Мы с ним приятели.
В комнате постепенно сгущались сумерки.
Окраинная улица оживала, и там, внизу, глухой возглас облегчения приветствовал свет вдруг вспыхнувших фонарей.
Риэ вышел на балкон, и Коттар поплелся за ним.
Со всех окрестных кварталов, как и ежевечерне в нашем городе, легкий ветерок гнал перед собой шорохи, запах жареного мяса, радостный и благоуханный бормот свободы, до краев переполнявший улицу, где весело шумела молодежь.
Еще совсем недавно Риэ любил этот милый час – ночную мглу, хриплые крики невидимых отсюда кораблей, гул, идущий от моря, от растекающейся по улицам толпы. Но сегодня, когда он уже знал все, его не покидало гнетущее чувство.
– Может, зажжем свет? – предложил он Коттару.
Вспыхнул электрический свет, и Коттар, ослепленно моргая, взглянул на врача.
– Скажите, доктор, если я заболею, вы возьмете меня к себе в больницу?