«Ну как амазонка?» – нередко спрашивал Тарру.
И Гран с вымученной улыбкой всякий раз отвечал одними и теми же словами:
«Скачет себе, скачет!»
Как-то вечером Гран сообщил, что он окончательно убрал эпитет «элегантная» применительно к своей амазонке и что отныне она будет фигурировать как «стройная».
«Так точнее», – пояснил он.
В другой раз он прочел своим слушателям первую фразу, переделанную заново:
«Однажды, прекрасным майским утром, стройная амазонка на великолепном гнедом коне скакала по цветущим аллеям Булонского леса».
– Ведь правда, так лучше ее видишь? – спросил он. – И потом, я предпочел написать «майским утром» потому, что «утро мая» отчасти замедляет скок лошади.
Затем он занялся эпитетом «великолепный».
По его словам, это не звучит, а ему требуется термин, который с фотографической точностью сразу обрисовал бы роскошного о коня, существующего в его воображении.
«Откормленный» не пойдет, хоть и точно, зато чуточку пренебрежительно.
Одно время он склонялся было к «ухоженный», но эпитет ритмически не укладывался во фразу.
Однажды вечером он торжествующе возвестил, что нашел: «гнедой в яблоках».
По его мнению, это, не подчеркивая, передает изящество животного.
– Но так же нельзя, – возразил Риэ.
– А почему?
– Потому что в яблоках – это тоже масть лошади, но не гнедая.
– Какая масть?
– Неважно какая, во всяком случае, в яблоках – это не гнедой.
Гран был поражен до глубины души.
– Спасибо, спасибо, – сказал он, – как хорошо, что я вам прочел.
Ну, теперь вы сами убедились, как это трудно.
– А что, если написать «роскошный», – предложил Тарру.
Гран взглянул на него.
Он размышлял.
– Да, – наконец проговорил он, – именно так!
И постепенно губы его сложились в улыбку.
Через несколько дней он признался друзьям, что ему ужасно мешает слово «цветущий».
Так как сам он нигде дальше Орана и Монтелимара не бывал, он приступил с расспросами к своим друзьям и требовал от них ответа – цветущие ли аллеи в Булонском лесу или нет.
Откровенно говоря, ни на Риэ, ни на Тарру они никогда не производили впечатления особенно цветущих, но убедительные доводы Грана поколебали их уверенность.
А он все дивился их сомнениям.
«Лишь одни художники умеют видеть!»
Как-то доктор застал Грана в состоянии неестественного возбуждения.
Он только что заменил «цветущие» на «полные цветов».
Он радостно потирал руки.
«Наконец-то их увидят, почувствуют.
А ну-ка, шапки долой, господа!»
И он торжественно прочел фразу:
«Однажды, прекрасным майским утром, стройная амазонка неслась галопом на роскошном гнедом коне среди полных цветов аллей Булонского леса».
Но прочитанные вслух три родительных падежа, заканчивающих фразу, звучали назойливо, и Гран запнулся.
Он удрученно сел на стул. Потом попросил у доктора разрешения уйти.
Ему необходимо подумать на досуге.
Как раз в это время – правда, узналось об этом позже – на работе он стал проявлять недопустимую рассеянность, что было воспринято как весьма прискорбное обстоятельство, особенно в те дни, когда мэрии с меньшим наличным составом приходилось справляться с множеством тяжелейших обязанностей.
Работа явно страдала, и начальник канцелярии сурово отчитал Грана, заметив, что ему платят жалованье за то, что он выполняет работу, а он ее как раз и не выполняет.
«Я слышал, – добавил начальник, – что вы на добровольных началах работаете для санитарных дружин в свободное от службы время. Это меня не касается. Единственное, что меня касается, – это ваша работа здесь, в мэрии. И тот, кто действительно хочет приносить пользу в эти ужасные времена, в первую очередь обязан образцово выполнять свою работу.
Иначе все прочее тоже ни к чему».
– Он прав, – сказал Гран доктору.
– Да, прав, – подтвердил Риэ.
– Я действительно стал рассеянным и не знаю, как распутаться с концом фразы. Он решил вообще вычеркнуть слово «Булонский», полагая, что и так все будет понятно. Но тогда во фразе стало непонятно, что приписывается «цветам», а что «аллеям». Он подумывал было написать: «Аллеи леса, полные цветов». Но тогда лес получался между существительным и прилагательным, и эпитет, который он сознательно отрывал от существительного, торчал, как заноза.
Но что правда, то правда, в иные вечера вид у него был еще более утомленный, чем у Риэ.