Таким образом, дня два-три Марсель и Луи будут дежурить одни.
Нынче ночью они сделают последние приготовления. Видимо, завтра удобнее всего.
Рамбер поблагодарил.
«Рады?» – спросила старушка.
Он сказал, да, рад, но сам думал о другом.
На следующий день с тяжко нависавшего неба лился душный влажный зной.
Сведения о чуме были неутешительны.
Только одна старушка испанка не теряла ясности духа.
«Нагрешили мы, – говорила она. – Чего ж тут удивляться».
Рамбер по примеру Марселя и Луи скинул рубашку.
Но это не помогало, между лопатками и по голой груди струйками стекал пот.
В полумраке комнаты с плотно закрытыми ставнями их обнаженные торсы казались коричневыми, словно отлакированными.
Рамбер молча кружил по комнате.
Вдруг в четыре часа пополудни он оделся и заявил, что уходит.
– Только смотри – ровно в полночь, – сказал Марсель. – Все уже готово.
Рамбер направился к Риэ.
Мать доктора сообщила Рамберу, что тот в лазарете в верхнем городе.
Перед лазаретом у караулки все по-прежнему топтались люди.
«А ну, проходи», – твердил сержант с глазами навыкате.
Люди проходили, но, описав круг, возвращались обратно.
«Нечего тут ждать!» – говорил сержант в пропотевшей от пота куртке.
Такого же мнения придерживалась и толпа, но все же не расходилась, несмотря на убийственный зной.
Рамбер предъявил сержанту пропуск, и тот направил его в кабинет Тарру.
В кабинет попадали прямо со двора.
Рамбер столкнулся с отцом Панлю, который как раз выходил из кабинета.
В тесной грязной комнатенке с побеленными стенами, пропахшей аптекой и волглым бельем, сидел за черным деревянным столом Тарру; он засучил рукава сорочки и вытирал скомканным носовым платком пот, стекавший в углубление на сгибе локтя.
– Еще здесь? – удивился он.
– Да.
Мне хотелось бы поговорить с Риэ.
– Он в палате.
Но если дело можно уладить без него, лучше его не трогать.
– Почему?
– Он еле на ногах держится.
Я стараюсь избавить его от лишних хлопот.
Рамбер взглянул на Тарру.
Он тоже исхудал. В глазах, в чертах лица читалась усталость. Его широкие сильные плечи ссутулились.
В дверь постучали, и вошел санитар в белой маске.
Он положил на письменный стол перед Тарру пачку карточек, сказал только «шесть» глухим из-за марлевой повязки голосом и удалился.
Тарру поднял глаза на журналиста и указал ему на карточки, которые веером держал в руке.
– Миленькие карточки, а?
Да нет, я шучу – это умершие.
Умерли за ночь.
Лоб его прорезала морщина. Он сложил карточки в пачку.
– Единственное, что нам осталось, – это отчетность.
Тарру поднялся, оперся ладонями о край стола.
– Скоро уезжаете?
– Сегодня в полночь.
Тарру сказал, что он сердечно этому рад и что Рамберу следует быть поосторожнее.
– Вы это искренне?
Тарру пожал плечами: