Нужно было еще написать жене, а перед тем навестить привратника.
Газетчики, продающие вечерний выпуск, громкими криками возвещали, что нашествие грызунов пресечено.
Но, едва переступив порог каморки привратника, доктор увидел, что тот лежит, наполовину свесившись с кровати над помойным ведром, схватившись одной рукой за живот, другой за горло, и его рвет мучительно, с потугами, розоватой желчью.
Ослабев от этих усилий, еле дыша, привратник снова улегся.
Температура у него поднялась до 39,5°, железы на шее и суставы еще сильнее опухли, на боку выступили два черных пятна.
Теперь он жаловался, что у него ноет все нутро.
– Жжет, – твердил он, – ух как жжет, сволочь!
Губы неестественно темного цвета еле шевелились, он бормотал что-то неразборчивое и все поворачивал к врачу свои рачьи глаза, на которые от нестерпимой головной боли то и дело наворачивались слезы.
Жена с тревогой смотрела на упорно молчавшего Риэ.
– Доктор, – спросила она, – что это с ним такое?
– Может быть любое.
Пока ничего определенного сказать нельзя.
До вечера подержите его на диете, дайте слабительное. И пусть побольше пьет.
И впрямь, привратника все время мучила жажда.
Вернувшись домой, Риэ позвонил своему коллеге Ришару, одному из самых авторитетных врачей города.
– Нет, – ответил Ришар, – за последнее время никаких экстраординарных случаев я не наблюдал.
– Ни одного случая высокой температуры, лихорадки с локальным воспалением?
– Ах да, пожалуй, в двух случаях лимфатические узлы были сильно воспалены.
– Сверх нормы?
– Ну-у, – протянул Ришар, – норма, знаете ли… Но так или иначе, к вечеру у привратника температура поднялась до 40°, он бредил и жаловался на крыс.
Риэ решил сделать ему фиксирующий абсцесс.
Почувствовав жжение от терпентина, больной завопил:
«Ох, сволочи!»
Лимфатические узлы еще сильнее набрякли, затвердели и на ощупь казались жесткими, как дерево.
Жена больного совсем потеряла голову.
– Не отходите от него, – посоветовал доктор. – Если понадобится, позовите меня.
На следующий день, тридцатого апреля, с влажно-голубого неба повеял уже по-весеннему теплый ветер.
Он принес из отдаленных пригородов благоухание цветов.
Утренние шумы казались звонче, жизнерадостнее обычного.
Для всего нашего небольшого городка, сбросившего с себя смутное предчувствие беды, под тяжестью которого мы прожили целую неделю, этот день стал подлинным днем прихода весны.
Даже Риэ, получивший от жены бодрое письмо, спустился к привратнику с ощущением какой-то душевной легкости.
И в самом деле, температура к утру упала до 38°. Больной слабо улыбнулся, не поднимая головы с подушки.
– Ему лучше, да, доктор? – спросила жена.
– Подождем еще немного.
Но к полудню температура сразу поднялась до 40°, больной не переставая бредил, приступы рвоты участились.
Железы на шее стали еще болезненнее на ощупь, и привратник все закидывал голову, как будто ему хотелось держать ее как можно дальше от тела.
Жена сидела в изножье постели и через одеяло легонько придерживала ноги больного.
Она молча взглянула на врача.
– Вот что, – сказал Риэ, – его необходимо изолировать и провести специальный курс лечения.
Я позвоню в госпиталь, и мы перевезем его в карете «скорой помощи».
Часа через два, уже сидя в машине «скорой помощи», доктор и жена больного склонились над ним.
С обметанных, распухших губ срывались обрывки слов:
«Крысы!
Крысы!»
Лицо его позеленело, губы стали как восковые, веки словно налились свинцом, дышал он прерывисто, поверхностно и, как бы распятый разбухшими железами, все жался в угол откидной койки, будто хотел, чтобы она захлопнулась над ним, будто какой-то голос, идущий из недр земли, не переставая звал его, задыхающегося под какой-то невидимой тяжестью.
Жена плакала.
– Значит, доктор, надежды уже нет?
– Он скончался, – ответил Риэ.
Смерть привратника, можно сказать, подвела черту под первым периодом зловещих предзнаменований и положила начало второму, относительно более трудному, где первоначальное изумление мало-помалу перешло в панику.
Прежде никто из наших сограждан даже мысли никогда не допускал – они поняли это только сейчас, – что именно нашему городку предназначено стать тем самым местом, где среди белого дня околевают крысы, а привратники гибнут от загадочных недугов.