По натуре он не художник, а для Мэри Уортон искусство превыше всего.
В том, что касается искусства, она не способна на уступки.
И потому не замечает, что грехи Уортона, которые так бесят ее, объясняются в значительной мере его уязвленным самолюбием.
Она то и дело ранила его, а он, обороняясь, становился высокомерен и нетерпим.
Нет муки злее, чем презрение единственного человека, чьей похвалы жаждешь больше всего на свете, и хоть Томас Уортон был невыносим, нельзя было ему не посочувствовать.
Но если в моем описании Мэри выглядит вечно недовольной, капризной и в общем-то утомительной особой, значит, я оказался несправедлив.
Она была верным другом и очаровательной собеседницей.
С ней можно было поговорить о чем угодно.
Она была весела и остроумна.
Жизнь била в ней ключом.
Сейчас она сидела по левую руку от хозяина, и вокруг нее завязался общий разговор.
Я занят был соседкой с другой стороны, но по взрывам смеха, которым встречали каждую шуточку Мэри, догадывался, что она сегодня блистает остроумием.
Если она бывала в таком настроении с нею никто не мог сравниться.
- Вы сегодня в ударе,- заметил я, когда наконец она повернулась ко мне.
- Вас это удивляет?
- Нет, ничего другого я от вас и не ждал.
Не удивительно, что вы всюду нарасхват.
У вас неоценимый дар вносить оживление в любое общество.
- Стараюсь, как могу, заслужить угощение.
- Кстати, что с Мэнсоном?
На днях мне кто-то говорил, будто он ложится в больницу на операцию.
Надеюсь, ничего серьезного?
Мэри мгновенье помедлила с ответом, но улыбалась все так же весело.
- Вы разве не видели вечернюю газету?
- Нет, я играл в гольф.
Только и забежал домой принять ванну и переодеться.
- Он умер сегодня в два часа дня.- У меня чуть не вырвался возглас изумления и ужаса, но Мэри меня остановила: - Осторожнее.
Том следит за мной зорче рыси.
Все за мной следят.
Все знают, что я обожала Мэнсона, но никто не знает наверняка, был ли он моим любовником; даже Том не знает; они хотят видеть, как на меня подействовала его смерть.
Старайтесь делать вид, что мы говорим о русском балете.
Тут к ней обратился кто-то из сидящих напротив, и Мэри, по привычке чуть откинув голову, с улыбкой на полных губах, тотчас ответила так остроумно и метко, что все вокруг расхохотались.
Разговор опять сделался общим, а я оцепенел, ошеломленный.
Я знал, все мы знали, что добрых двадцать пять лет Джерарда Мэнсона и Мэри Уортон соединяла пылкая привязанность.
Это длилось так долго, что даже самые строгие пуритане среди ее друзей, если поначалу их это и коробило, давно научились относиться к ее слабости терпимо.
Оба были уже немолоды, Мэнсону шестьдесят, Мэри немногим моложе, и нелепо им было бы в их возрасте не поступать, как хочется.
Порой эту пару видели в тихом углу какого-нибудь захудалого ресторанчика или встречали на дорожке зоопарка, и даже странно было, чего ради они все еще стараются скрыть то, что никого, кроме них, не касается.
Впрочем, нельзя забывать о Томасе.
Он безумно ревновал жену.
Он закатывал ей дикие скандалы и не так давно, под конец одной бурной полосы в их жизни, вырвал у нее обещание больше с Мэнсоном не встречаться.
Конечно, она не сдержала слово и, хоть знала, что Томас об этом подозревает, всячески остерегалась, чтобы он не убедился в правоте своих подозрений.
Томасу приходилось нелегко.
Думаю, они с Мэри довольно сносно тянули бы супружескую лямку и Мэри примирилась бы с тем, что он всего лишь посредственный художник, если бы связь с Мэнсоном не заставила ее судить строже.
Слишком жесток был контраст между посредственностью мужа и яркой одаренностью возлюбленного.
- С Томом мне душно, как в закупоренной наглухо комнате, забитой пыльными безделушками,- сказала она мне однажды.- С Джерардом я дышу чистым воздухом горных высей.
- Неужели женщина может влюбиться в ум мужчины? - спросил я из чистого любопытства.
- А что еще есть в Джерарде?
Вопрос, признаться, не из легких.
По-моему, больше ничего в Джерарде не было; но секс непредсказуем, и я вполне готов поверить, что Мэри увидела в Джерарде Мэнсоне обаяние и физическую привлекательность, к которым почти все оставались слепы.
Он был маленький, сморщенный, бледное умное лицо, за стеклами очков блеклые голубые глаза, огромный выпуклый лоб и сияющая лысина.