Он так обрадуется!
Подожди, вот придут папа и сестра… Как они будут счастливы!
Ты просто не представляешь!
Продолжая строить планы на нашу новую счастливую совместную жизнь, она крепко обняла меня.
У меня не хватило духу сказать ей, что учителя мои больше не учат детей, соседи все переехали, дядя Герман давно умер, а отец покинул ее много лет назад.
Мне хотелось видеть ее улыбку и сознавать, что впервые в жизни я заставил ее улыбнуться.
Но вот она замолчала, как будто что-то вспоминая, и я почувствовал, что она удаляется.
— Нет!!! — закричал я, возвращая ее к реальности.
— Подожди, мама!
Я сейчас уйду, но я хочу оставить тебе кое-что!
— Уйдешь?
Но тебе не надо никуда уходить!
— У меня много дел, мама.
Я буду писать тебе и пришлю денег.
— Когда ты вернешься?
— Пока не знаю, но я хочу дать тебе вот это.
— Журнал?
— Не совсем.
Это научная статья, которую я написал.
Смотри, она называется «Эффект Элджернона — Гордона».
Это я открыл его и так назвал!
Я оставлю ее тебе. Покажи статью соседям, чтобы они знали, что твой сын больше не слабоумный.
Она с благоговением взяла журнал.
— Это… это и в самом деле твое имя!
Я всегда знала, что так оно и будет!
Я же говорила!
Я испробовала все, что можно.
Ты был еще маленьким и не помнишь, но я сделала все, что могла.
Я всем говорила, что ты будешь учиться в колледже и станешь ученым.
Надо мной смеялись, а я верила!
Она улыбнулась сквозь слезы, потом вдруг отвернулась, взяла тряпку и, двигаясь словно во сне, принялась протирать плинтусы.
Снова залаяла собака.
Слышно было, как входная дверь открылась и хлопнула и женский голос произнес:
— Все в порядке, Наппи, это я.
Слышно было, как запертая в спальне собака радостно кидается на дверь.
У меня не было ни малейшего желания видеть Норму, и я почувствовал, что попал в ловушку.
Нам нечего сказать друг другу, а в доме нет черного хода… Можно было выпрыгнуть в окно, но мне не хотелось, чтобы меня приняли за взломщика.
Услышав скрежет ключа в замке, я, не понимая зачем, прошептал:
— Норма пришла…
Но мама не обратила внимания на мои слова, она была слишком занята.
Дверь открылась.
Норма посмотрела на меня и нахмурилась.
В комнате было темно, она не узнала меня.
Поставила сумку на пол, включила свет…
— Кто вы такой? Прежде чем я успел ответить, рука ее метнулась ко рту, и она без сил прислонилась к стене.
— Чарли!!!
Она сказала это так же, как и мама — на одном выдохе.
И выглядела она, как мама в молодости — мелкие, острые черты лица…
— Чарли!
Боже мой, Чарли!