Мне так трудно одной, я так устала!
Когда-то я мог только мечтать о таком. Но вот это случилось, и что?
Я не собирался говорить сестре, что будет со мной.
Вправе ли я принять ее любовь?
Будь я прежним Чарли, разве стала бы она так разговаривать со мной?
Скоро, скоро время сорвет с меня маску…
— Не плачь, Норма, все будет хорошо, — услышал я свой нежный голос.
— Я буду заботиться о вас.
У меня есть деньги, и вместе с тем, что платит фонд Уэлберга, их вполне хватит, чтобы посылать еще и вам.
— Разве ты уходишь?
Ты должен остаться с нами…
— Мне нужно еще кое-куда съездить, кое над чем поработать, прочитать несколько докладов, но я обязательно буду навещать вас.
Заботиться о маме, она через многое прошла.
Я буду помогать вам, пока смогу.
— Чарли, нет! Не уходи!
— Норма вцепилась в меня.
— Мне страшно!
Вот роль, которую мне всегда хотелось сыграть — Старший Брат.
В этот момент я почувствовал, что Роза, которая до этого тихо сидела в углу, смотрит на нас.
Что-то изменилось в ее лице, глаза расширились, и вся она подалась вперед.
Она показалась мне орлицей, готовой броситься на защиту своего гнезда.
Я оттолкнул Норму и не успел произнести ни слова, как Роза вскочила со стула, схватила со стола кухонный нож и наставила его на меня.
— Что ты делаешь?
Не смей прикасаться к ней!
Сколько раз я говорила, чтобы ты не смел прикасаться к своей сестре!
Грязное животное!
Тебе нельзя жить с нормальными людьми!
Мы оба отпрыгнули назад. По какой-то непонятной причине я почувствовал себя виноватым, словно меня застали за постыдным занятием. Я догадывался, что Норма чувствует то же самое.
Слова матери сделали наши объятия непристойными.
Норма крикнула:
— Мама!
Положи нож!
Вид Розы с ножом в руке сразу заставил меня вспомнить тот вечер, когда она вынудила Матта увести меня из дома.
Сейчас она словно заново переживала тот случай.
Я же не мог сдвинуться с места.
Волной прокатилась по телу тошнота, знакомое удушье, гул в ушах… Внутренности завязались в тугой узел и натянулись, будто хотели вырваться из моего грешного тела.
У Розы — нож, у Алисы — нож, и у отца был нож, и у доктора Штрауса тоже…
К счастью, Норма сохранила достаточно самообладания, и ей удалось отнять у Розы орудие убийства. Но Роза продолжала вопить:
— Гони его отсюда!
Ему нельзя смотреть так на свою сестру!
Потом она упала в кресло и заплакала.
Ни я, ни Норма не знали, что говорить и что делать.
Оба мы были ужасно смущены.
Теперь она поняла, почему меня лишили дома.
Интересно, сделал ли я хоть раз в жизни что-нибудь такое, что подтвердило бы опасения матери?
По крайней мере, сам я не мог вспомнить ничего подобного, но как я мог быть уверен, что в моем истерзанном мозгу никогда не зарождались ужасные мысли?
Наверно, я уже не узнаю этого, но нельзя ненавидеть женщину за то, что она защищает свою дочь.
Если я не прощу ее, в жизни моей не останется ничего.
Норму била дрожь.
— Успокойся, — сказал я.