Дэниел Киз Во весь экран Цветы для Элджернона (1959)

Приостановить аудио

14 апреля

Доктор Штраус сказал, что такие воспоминания чрезвычайно интересны и их обязательно нужно записывать.

А потом мы вместе будем их обсуждать.

Доктор Штраус — психиатр и нейрохирург.

Я не знал этого.

Мне казалось, он просто доктор.

Когда я пришел к нему сегодня утром, он заговорил о том, как важно мне понять себя, чтобы решить свои проблемы.

Я ответил, что нет у меня никаких проблем.

Он рассмеялся, встал и подошел к окну.

— Чем разумнее ты будешь становиться, Чарли, тем больше их будет возникать.

Твое интеллектуальное развитие значительно опережает эмоциональное, мне кажется, что тебе все чаще и чаще придется обсуждать со мной многие вещи.

Я просто хочу напомнить, что если тебе понадобится помощь, приходи сюда.

По его словам выходит, что когда-нибудь в недалеком будущем все мои сны и воспоминания свяжутся воедино, и я многое узнаю о себе.

Он сказал, что очень важно вспомнить, что именно говорили обо мне люди.

Ничего этого я раньше не знал.

Значит, если я стану достаточно умным, то пойму все слова, которые роятся у меня в голове, узнаю все про тех парней в подворотне, про дядю Германа, про маму и папу.

И вот тогда мне станет совсем плохо, и мой мозг может повредиться.

Так что два раза в неделю я прихожу к нему в кабинет и говорю о том, что меня тревожит.

Мы садимся, и доктор Штраус начинает слушать.

Это называется терапия. После таких разговоров я должен чувствовать себя лучше.

Я признался ему, что больше всего меня тревожит то, что я ничего не знаю о женщинах.

Как я танцевал с Эллен и что случилось потом.

Тут я почувствовал себя не в своей тарелке — мне стало холодно, я вспотел, в голове возникло непонятное жужжание, к горлу подступила тошнота.

Я всегда считал неприличным говорить о таких вещах.

Но доктор Штраус спокойно объяснил, что случившееся со мной после вечеринки называется поллюция. Ничего страшного, с кем не бывало.

Оказывается, хоть я и умнею на глазах, в некоторых отношениях я еще совсем ребенок.

Меня это смущает, но рано или поздно я обязательно узнаю о себе все.

15 апреля

Я очень много читаю и почти все запоминаю.

Мисс Кинниан сказала, что кроме истории, географии и арифметики мне следовало бы заняться иностранными языками.

Профессор Немур дал мне еще несколько кассет для ночной учебы.

Я все еще не понимаю, как работают сознание и подсознание. Доктор Штраус говорит, чтобы я не ломал над этим голову.

Он заставил меня пообещать, что когда я через пару недель начну изучать курс колледжа, то не буду читать книг по психологии без его разрешения.

Он считает, что они собьют меня с толку и вместо того, чтобы поглубже разобраться в собственных мыслях и ощущениях, я начну копаться в противоречивых психологических теориях.

Но романы мне читать никто не запрещает.

За прошлую неделю я одолел «Великий Гэтсби», «Американская трагедия» и «Взгляни на дом свой, ангел».

Никогда не думал, что люди могут позволять себе такое.

16 апреля

Сегодня я чувствую себя значительно лучше, хотя еще злюсь при мысли о том, что всю жизнь люди смеялись и издевались надо мной.

Когда я стану совсем умным и мой КИ удвоится по сравнению с нынешними семьюдесятью, то, может быть, я начну нравиться окружающим, и у меня появятся друзья.

Что такое КИ, или коэффициент интеллектуальности?

Профессор Немур говорит, что это нечто, чем можно измерить, насколько человек разумен — как стрелка весов в аптеке.

Доктор Штраус крупно поспорил с ним и заявил, что с помощью КИ нельзя взвесить разум.

По его словам, КИ показывает, насколько умным человек может стать. Как деления на мерном стакане.

Правда, стакан этот нужно еще чем-то наполнить.

Когда я спросил об этом Барта Селдона, он ответил, что есть ученые, которые не согласятся ни с тем, ни с другим определением. Он вычитал где-то, что КИ измеряет множество разнообразнейших показателей, включая и знания, уже приобретенные человеком, и что на самом деле это далеко не лучшая оценка умственных способностей.

Так что я до сих пор не знаю, что такое КИ.

У меня он сейчас около ста, а скоро будет больше ста пятидесяти, но ведь стакан еще нужно чем-то наполнить.

Не хочу сказать ничего плохого, но если ученые не знают, что это такое, то как они могут определить, сколько его?

Профессор Немур сказал, что послезавтра меня ожидает тест Роршаха.