В книге написано, что это придаст ему уверенности и создаст чувство достижения цели.
Но ужас, который вызывает у Чарли холодная, облицованная белым кафелем комнатка, превозмогает все.
Он боится идти туда один.
Он протягивает к маме руки и всхлипывает:
— Ту… туа… Она бьет его по рукам.
— Хватит, — говорит строго.
— Ты уже большой мальчик.
Иди прямо в туалет и сними штанишки, как я тебя учила.
Предупреждаю — если обделаешься, накажу.
Я почти чувствую корежащие его спазмы, а эти двое стоят над ним и ждут, что же он будет делать.
Всхлипывания становятся все тише и тише, и внезапно он теряет всякий контроль над своим телом. Он закрывает лицо руками и пачкает себя.
Облегчение и страх.
Сейчас она будет бить его.
Вот она уже наклоняется к нему, крича, что он плохой мальчик, и Чарли ищет спасения у отца.
…И вдруг я вспоминаю, что ее зовут Роза, а его — Матт.
Странно, что я забыл, как зовут маму и папу.
Ведь я помню, как звали сестру.
Не помню, когда я в последний раз думал про них.
Мне хочется увидеть Матта, понять, о чем он думает в этот момент.
Когда она начала бить меня, он повернулся и ушел на улицу.
Если бы я только мог разглядеть их лица!
Отчет № 11
1 мая
Почему я до сих пор не замечал, как хороша Алиса Кинниан?
У неё нежные карие глаза и волнистые каштановые волосы до плеч.
Когда она улыбается, ее полные губы складываются колечком.
Мы сходили в кино, а потом поужинали.
В первом фильме я мало что понял, потому что все время думал о том, что вот наконец она сидит рядом.
Дважды ее обнаженная рука касалась моей, и оба раза я отдергивал ее в страхе, что она рассердится.
Потом я заметил, как впереди нас парень положил руку на плечо своей девушки, и мне тоже захотелось обнять мисс Кинниан.
Подумать только, до чего я дошел…
Не надо торопиться… Подниму руку на спинку ее кресла… Потом дюйм за дюймом… Вот рука рядом с ее плечом… и как бы случайно…
Я не посмел.
Я ухитрился всего лишь разместить локоть на поручне ее кресла, но руке тут же пришлось покинуть завоеванное место — мне срочно потребовалось вытереть пот с лица.
А один раз она случайно коснулась меня ногой.
В конце концов это стало невыносимо, и я принудил себя не думать о ней.
Первый фильм был про войну, но я застал только самый его конец: один солдат возвращается в Европу и женится на женщине, спасшей ему жизнь.
Вторая картина заинтересовала меня.
Психологический фильм про мужчину и женщину, которые вроде бы любят друг друга, а на самом деле подталкивают себя к гибели.
Все идет к тому, что муж прикончит жену, но в последний момент ей снится кошмар, она что-то кричит во сне, и муж начинает вспоминать свое детство.
Его озаряет, что всю свою ненависть он должен направить на злую гувернантку, которая постоянно пугала его жуткими историями, оставив тем самым трещину в его драгоценном «я».
Взволнованный до глубины души своим открытием, муж вскрикивает от радости, да так, что жена просыпается.
Он обнимает ее и… все проблемы решены.
Дешевка! Наверно, я как-нибудь проявил свой праведный гнев — Алиса вдруг спросила, что со мной.
— Бесстыдное вранье, — объяснил я, когда мы выходили в фойе.
— Такого не бывает.
— Конечно не бывает, — сказала она и рассмеялась.
— Кино — мир притворщиков.
— Это не ответ! — продолжал настаивать я.
— Даже в выдуманном мире должны существовать свои правила.