Я хочу сказать… Черт возьми, я не знаю, что хочу сказать!
Я сознавал, что сижу весь красный, не зная, куда смотреть и что делать с руками.
Я уронил вилку, полез доставать ее и опрокинул стакан воды прямо ей на платье.
Внезапно опять я стал тупым и неуклюжим и, когда захотел извиниться, обнаружил, что язык у меня слишком большой и не помещается во рту.
— Ничего страшного, — попробовала Алиса успокоить меня.
— Это всего лишь вода.
В такси по дороге домой мы долго молчали, а потом она положила сумочку, поправила мне галстук и выровняла платок в нагрудном кармане.
— Ты очень взволнован, Чарли.
— Я чувствую себя смешным.
— Я расстроила тебя своими разговорами, смутила тебя.
— Это не так.
Меня тревожит, что я не всегда могу высказать то, что чувствую.
— Чувства — новость для тебя.
Не все нужно… высказывать…
Я придвинулся ближе к ней я хотел взять ее за руку, но она отдернула ее.
— Не надо, Чарли.
Мне кажется, это не то, что тебе сейчас требуется.
Я виновата перед тобой, и неизвестно еще, чем все кончится.
И снова я почувствовал, что туп и смешон одновременно.
Я разозлился на себя, отодвинулся от Алисы и уставился в окно.
Я ненавидел ее, как никого раньше, — за легкие ответы на трудные вопросы и материнское воркование.
Мне захотелось влепить ей пощечину, заставить ползать перед собой на коленях, а потом захотелось обнять ее и поцеловать.
— Чарли, прости меня.
— Забудем об этом.
— Но ты должен разобраться в том, что происходит.
— Конечно-конечно, но давай все-таки не будем говорить об этом.
Когда такси подъехало к ее дому, я уже чувствовал себя самым несчастным человеком на свете.
— Пойми, — сказала Алиса, — это моя ошибка.
Мне никуда нельзя было ходить с тобой.
— Да, теперь я вижу.
— Я хочу сказать… Нам нельзя строить наши отношения на… эмоциональной основе.
Тебе так много нужно сделать… У меня нет права врываться в твою жизнь.
— Это уж моя забота, не так ли?
— Это не только твое личное дело, Чарли.
У тебя появились обязательства, не перед Немуром и Штраусом, а перед теми миллионами, которые пойдут по твоим следам.
Чем больше она говорила об этом, тем хуже мне становилось.
Вечер, проведенный с нею, высветил всю мою неловкость, полное незнание того, как вести себя в подобных случаях.
В ее глазах я был всего лишь неловким подростком, и она постаралась избавиться от меня как можно изящнее.
Мы остановились у дверей ее квартиры. Алиса улыбнулась, и мне показалось даже, что она хочет пригласить меня к себе. Но она только прошептала:
— Спокойной ночи, Чарли.
Спасибо за чудесный вечер.
Мне захотелось поцеловать ее на прощанье.
Я уже думал об этом раньше.
Всегда ли женщина ждет, что ее поцелуют?
В известных мне романах и фильмах инициатива всегда исходила от мужчины.
Вчера я твердо решил, что поцелую ее.
А вдруг она не позволит?
Я шагнул к ней, но Алиса оказалась проворнее меня.
— Давай лучше пожелаем друг другу спокойной ночи, Чарли.
Нельзя так сразу… Пока нельзя.