— Нет, Чарли, не нужна.
Если бы это было так, я послал бы всех их к черту и стоял бы за тебя.
Но они боятся тебя до полусмерти!
Я не могу забывать и о своей семье.
— А если они передумают?
Я поговорю с ними.
— Разговор зашел совсем не туда, куда хотелось мистеру Доннеру, но я уже не мог остановиться.
— Они поймут, — умолял я.
— Ну, ладно, — вздохнул он наконец.
— Попробуй, но предупреждаю: ты услышишь мало приятного.
Когда я вышел из кабинета, Фрэнк Рэйли и Джо Карп как раз проходили мимо, и я сразу понял, что Доннер не преувеличивал.
Видеть меня было для них слишком большим испытанием.
Фрэнк взял поднос с булочками, я когда я окликнул его, оба обернулись.
— Видишь, Чарли, я занят.
Потом.
— Нет, сейчас.
Вы избегаете меня.
Почему?
Фрэнк, болтун, бабник и жулик, внимательно посмотрел на меня и поставил поднос на стол.
— Почему?
Я скажу тебе, почему.
Потому что ты стал большой шишкой, всезнайкой, умником!
Ты теперь вундеркинд, яйцеголовый.
Всегда с книжкой, и знаешь ответы на все вопросы.
Ну и что?
Думаешь, ты лучше нас?
О’кей, проваливай.
— Что я тебе сделал?
— Что ты сделал?
Слышишь, Джо?
Я скажу тебе, что ты сделал, мистер Гордон.
Ты выпендривался со своими предложениями, и теперь мы, все остальные, выглядим бездельниками.
Но я скажу тебе еще кое-что.
Для меня ты все тот же кретин, каким был всю жизнь.
Может, я и не понимаю всяких мудреных слов и названий твоих книг, но это не значит, что я хуже тебя.
— Ага, — кивнул Джо, поворачиваясь, чтобы подчеркнуть этот вывод для появившегося откуда ни возьмись Джимпи.
— Я не прошу вас быть моими друзьями, — сказал я. — Не имейте со мной никаких дел.
Только оставьте мне работу.
Мистер Доннер сказал, что это зависит от вас.
Джимпи пронзил меня взглядом, с отвращением сплюнул и злобно прошипел:
— Однако крепкие же у тебя нервы!
Убирайся к черту!
— Он повернулся и тяжело захромал прочь.
Вот так.
Все было прекрасно, пока они могли смеяться надо мной и чувствовать себя умниками за мой счет, но теперь они оказались ниже кретина, над которым вдоволь поиздевались в свое время.
Удивительным ростом своих способностей я заставил их «я» сильно уменьшиться в размерах и вытащил на свет божий все их недостатки.
Я предал их, и за это они возненавидели меня.
Фанни Бирден оказалась единственной, кто не желал моего увольнения, и, несмотря на сильное давление, так и не подписалась под их требованием.
— Но это совсем не означает, — сказала она мне, — что я не замечаю, как сильно ты изменился, Чарли.
Ты стал совсем другим!