— Коричневую с белыми пятнами! — добавляет Норма.
Матт показывает на прижавшегося к стене Чарли.
— Ты уже говорила своему сыну, что мы не можем завести собаку. Мол у нас нет места и некому о ней заботиться.
Забыла?
Он ведь тоже просил собаку.
Почему ты молчишь?
— Я буду заботиться о своей собаке, — настаивает Норма.
— Я буду кормить ее, купать, гулять с ней…
Чарли, который до этого играл большой красной пуговицей, привязанной к нитке, неожиданно произносит:
— Я помогу Норме заботиться о собаке!
Я тоже буду кормить ее, расчесывать и не дам другим собакам кусать ее!
Прежде чем Матт или Роза успевают вставить слово, Норма в отчаянии кричит:
— Нет!!!
Это будет моя собака!
Только моя!
— Вот видишь? — говорит Матт.
Роза садится рядом с дочерью и примирительно гладит ее по голове.
— Нужно же делиться, дорогая.
Чарли поможет тебе.
— Нет, только я! Это я получила пятерку, а не он!
Он никогда не получал хороших отметок, так почему он будет помогать мне?
А потом собака полюбит его и станет собакой Чарли, а не моей!
Если так, то я вообще не хочу никакой собаки!
— Договорились, — произносит Матт, поднимает упавшую газету и усаживается на стул.
— Собаки не будет.
Норма хватает тетрадку, которую она всего несколько минут назад с торжеством принесла домой, рвет ее и швыряет обрывки в лицо удивленного Чарли:
— Ненавижу!
Ненавижу тебя!
— Норма, прекрати сейчас же!
— Роза протягивает к ней руки, но та вырывается.
— И школу ненавижу!
Ненавижу!
Я брошу школу и стану таким же идиотом, как Чарли!
Я забуду все, чему научилась, и мы с ним станем похожи друг на друга!
— И с криком: — Я уже забываю, забываю… Я уже ничего не помню! — выбегает из комнаты.
Роза в ужасе бросается за ней.
Матт молчит и смотрит в газету, лежащую у него на коленях.
Чарли, напуганный всеми этими криками, вжимается в стену и тихо всхлипывает.
Что он плохого сделал?
По его ноге стекает что-то горячее, и он ждет неизбежной пощечины от матери, когда та вернется.
После этого случая Норма стала проводить все свое время или с подругами, или запершись одна в комнате.
Дверь ее всегда была закрыта, и мне запрещалось входить без разрешения.
Помню, как однажды, играя с подругой, Норма сказала:
— Чарли мне не настоящий брат.
Он просто мальчик, которого мы пожалели и взяли к себе жить.
Это мне мама рассказала и разрешила говорить всем, что он мне не брат!
Хорошо, если бы это воспоминание оказалось фотографией, чтобы я мог разорвать ее, а клочки в отместку швырнуть в физиономию Нормы.
Мне хочется крикнуть ей: «Плевать мне на эту собаку!
Она принадлежала бы только ей! Я никогда не допустил бы, чтобы она полюбила меня больше Нормы.
Мне хотелось только, чтобы Норма играла со мной, как и раньше, и чтобы ей никогда не было плохо».