Лед треснул, и полоса чистой воды между нами становится все шире. Поток разума уносит меня в открытое море.
Общение со мной — пытка для Алисы.
У нас не осталось ничего общего.
— У тебя серьезный вид, — сказала она, посмотрев наконец мне в глаза.
— Я задумался о нас с тобой.
— Не придавай моим словам слишком большого значения.
Мне совсем не хотелось огорчать тебя, — она попробовала улыбнуться.
— Ты уже огорчила меня.
Только я не знаю, что делать.
Когда мы подходили к дому Алисы, она вдруг сказала:
— Я не поеду с тобой на симпозиум.
Сегодня утром я сказала об этом Немуру.
Ты будешь занят — разговоры с важными людьми, всеобщее внимание… Я не хочу путаться под ногами…
— Алиса…
— …и что бы ты сейчас ни сказал, я буду чувствовать, что мешаю тебе. Если не возражаешь, я побуду немного в обществе своего разбитого тщеславия, спасибо тебе.
— Ты преувеличиваешь.
Я уверен, если ты только…
— Ты знаешь?
Ты уверен?
— Она повернулась и пристально посмотрела на меня со ступенек подъезда.
— Подумать только, каким ты стал непогрешимым!
Не слишком ли вольно ты обращаешься с желаниями других?
Тебе не дано понять, как я чувствую, что я чувствую, и почему!
Она открыла дверь в свою квартиру и дрожащим голосом произнесла:
— Когда ты вернешься, я буду здесь.
А пока мы далеко друг от друга, давай обдумаем все получше.
В первый раз за много недель она не пригласила меня зайти.
Я стоял у закрытой квартиры и медленно закипал.
Мне хотелось кричать, колотить в дверь, выломать ее, поджечь дом. Но потом, по дороге домой, я начал понемногу успокаиваться.
И почувствовал свободу.
Теперь я понимаю, что одновременно с движением разума вперед мельчали мои чувства к Алисе — от преклонения — к любви, к признательности и, наконец, к простой благодарности.
Я цеплялся за нее из боязни потерять последнюю нить, связывающую меня с прошлым.
С ощущением свободы пришла печаль.
Я мечтал любить Алису, превозмочь эмоциональные и сексуальные страхи, завести детей, дом.
Сейчас это уже невозможно.
Я так же далек от Алисы со своим КИ 185, как и прежде с КИ 70.
Разница в том, что теперь мы оба понимаем это.
8 июня
Что гонит меня из дома и заставляет в одиночестве бродить по городу?
Это не легкая прогулка в летний вечер, а вечная спешка, чтобы попасть… куда?
Я шагаю по бульварам, заглядываю в подворотни, в освещенные окна, ищу, с кем бы поговорить, и боюсь этого.
По одной улице, по другой, сквозь бесконечный их лабиринт, всюду натыкаясь на слепящие неоновые прутья клетки, в которую превратился город.
Я ищу… что?
В Центральном парке я встретил женщину.
Она сидела на скамейке у озера, и несмотря на жару, пальто ее было застегнуто на все пуговицы.
Она улыбнулась и жестом пригласила меня сесть рядом.
Мы смотрели на ярко освещенные громады зданий, выделяющиеся на фоне черного неба, и мне хотелось вобрать в себя все огни сразу.
Да, я из Нью-Йорка.
Нет, я никогда не бывал в Ньюпорт-Ньюс, Вирджиния.
Она оказалась оттуда родом, там она вышла замуж за моряка. Он сейчас в море, она не видела его два с половиной года.