Матту Гордону всегда трудно было отвечать на вопросы сына.
Поправляя вуаль на шляпке, из спальни выходит Роза.
Она чем-то похожа на птицу, и ее порхающие над головой руки напоминают крылья.
— Мы пойдем к доктору, который поможет тебе стать умным.
Она смотрит на сына из-под вуали, словно из-за проволочного забора.
Ему всегда страшно, когда родители наряжаются перед выходом — значит, им придется говорить с другими людьми и мама обязательно расстроится и рассердится.
Ему хочется убежать, но некуда.
— Зачем ты говоришь ему это? — спрашивает Матт.
— Потому что это правда.
Доктор Гуарино может вылечить его.
Матт шагает взад и вперед с видом человека, давно потерявшего надежду и верящего только в чудо.
— Откуда ты это взяла?
Что ты знаешь о нем?
Если бы можно было что-то сделать, врачи давно сказали бы нам.
— Не смей так говорить! — кричит она.
— Он будет нормальным, сколько бы это ни стоило!
— Ум за деньги не купишь…
— Ведь это же Чарли, твой сын, твой единственный ребенок!
— У Розы начинается истерика.
— Я не хочу тебя слушать!
Врачи просто ничего не понимают и поэтому твердят одно и то же.
Доктор Гуарино все мне объяснил.
Он сказал, что никто не поддерживает его метод, потому что тогда все узнают, что врачи не правы!
С другими учеными тоже так было. И Пастера, и Дженнингса сначала тоже никто не признавал.
Доктор Гуарино сказал, что врачи боятся прогресса.
Отбиваясь таким образом от Матта, Роза успокаивается и снова обретает уверенность в себе.
Она отпускает Чарли, и тот, дрожа от страха, забивается в угол.
— Гляди, — говорит она, — ты опять напугал его!
— Я?
— Ты всегда заводишь при нем такие разговоры.
— Боже мой!
Пойдем, пойдем скорее!
Всю дорогу к доктору они молчат.
Тишина в автобусе, тишина, пока они идут три квартала до кабинета… Минут через пятнадцать доктор Гуарино выходит в приемную и здоровается с ними.
Он толстый и лысый, и у него такой вид, будто он вот-вот выпрыгнет из своего белого халата.
Чарли восхищен его густыми седыми бровями и шевелящимися седыми усами.
Иногда сначала подергиваются усы, а потом поднимаются брови, но иногда первыми взлетают вверх брови, а усы дергаются вослед им.
Большая белая комната, куда Гуарино вводит их, пахнет свежей краской и почти пуста. Два стола у одной стены, у другой — огромная машина с рядами циферблатов и четырьмя длинными рычагами, как у бормашины.
Рядом с ней черная кожаная кушетка с ремнями для пристегивания пациентов.
— Чудненько, чудненько, — рокочет Гуарино, поднимая брови. — Так вот ты какой, Чарли, — он крепко хватает мальчика за плечо.
— Мы с тобой обязательно станем друзьями!
— Вы и в самом деле можете сделать что-нибудь для него? — спрашивает Матт.
— У вас уже были похожие случаи?
Знаете, мы не очень богаты.
Гуарино хмурится, брови стремительно падают вниз.
— Мистер Гордон, разве я обещал что-нибудь?
Разве не нужно первым делом осмотреть мальчика?
Может, я смогу что-то сделать, а может, и не смогу.
Сначала нужны физические и умственные тесты, чтобы выяснить причины патологии.
Потом у нас будет время поговорить о прогнозах.