Но все равно, мне интересно.
Поговорить с ней и узнать, каким я был в детстве?
Или забыть ее?
Стоит ли прошлое того, чтобы знать его?
Почему для меня важнее всего на свете сказать ей:
«Посмотри на меня, мама.
Я — другой.
Я нормальный.
Я — больше чем обычный человек.
Я — гений!»
Мне хочется забыть её, но воспоминания сочатся из прошлого, черня и пачкая настоящее… Еще одна сцена, но я намного старше.
Ссора.
Чарли лежит в постели, одеяло натянуто до подбородка.
В комнате темно, если не считать узкой полоски света из-за приоткрытой двери, пронзающей тьму и соединяющей два мира.
Он слушает, не понимая слов, но зная, откуда взялся металлический скрежет в голосах родителей. Они говорят о нем.
С каждым днем этот тон все больше и больше ассоциируется у него с брезгливой гримасой.
Чарли уже засыпал, когда тихий разговор, доносившийся до него по лучу света, внезапно превратился в ссору. Голос матери резок и визглив, это голос женщины, привыкшей добиваться своего при помощи истерик.
— Его необходимо отослать!
Я больше не хочу видеть его рядом с Нормой!
Позвони доктору Портману и скажи, что мы решили отдать его в Уоррен.
Голос отца тверд:
— Но ты же знаешь, что Чарли не сделает ей ничего плохого.
В таком возрасте ей все равно.
— Откуда ты знаешь?
Может, ребенку вредно расти в одном доме с… с таким, как он!
— Доктор Портман сказал…
— Портман сказал!
Портман сказал!
Плевать мне на Портмана!
Представь, каково ей будет иметь такого брата!
Все эти годы я надеялась, что он вырастет и станет человеком.
Я ошиблась.
Ему самому будет лучше без нас!
— Появилась Норма, и ты решила, что Чарли тебе больше не нужен…
— Думаешь, мне легко?
Все твердили мне, что его нужно убрать.
Те, кто говорил это, оказались правы.
Уберем его.
Может быть, там, рядом с такими же… как он, у него начнется другая жизнь.
Я больше не знаю, что правильно, а что нет, но я не намерена приносить ему в жертву свою дочь.
И хотя Чарли не понимает, что происходит, ему страшно. Он лежит с открытыми глазами, стараясь пробить окружающую его тьму.
Я вижу его. Он боится как-то не по-настоящему, он просто отпрянул назад, как птица или белка при резком движении кормящей их руки.
Мне хочется утешить притаившегося под одеялом Чарли, сказать ему, что он не сделал ничего плохого, что не в его силах заставить маму снова полюбить его.
Тогда Чарли не понимал, что происходит, но теперь… как мне больно!
Если бы можно было вернуться в прошлое, я заставил бы ее понять, как мне больно…
Я не тороплюсь к ней.
У меня еще есть время решить этот вопрос для себя.
К счастью, я успел снять со счета в банке все свои сбережения, как только вернулся в Нью-Йорк. На восемьсот восемьдесят шесть долларов долго не протянешь, но на них можно купить немного времени и определиться.
Поселился в отеле «Кэмден» на Сорок первой улице, через квартал от Таймс-сквер, Нью-Йорк!
Чего я только не наслышался о нем!