Сейчас!
— Не глупи, Роза.
Уже поздно… Твои вопли слышит вся улица!
— Плевать!
Чтоб сегодня же его тут не было!
Я больше не могу смотреть на него!
— Опомнись, Роза!
Что ты говоришь!
— Слушай меня последний раз, убери его отсюда!
— Положи нож!!!
— Я не хочу портить Норме жизнь!
— Ты сошла с ума!
Положи нож!
— Ему лучше умереть… Он никогда не станет человеком… Ему лучше…
— Ради бога, возьми себя в руки!!!
— Уведи его.
Сейчас.
— Черт с тобой.
Я отведу его к Герману, а завтра узнаю, как определить его в Уоррен.
Тишина.
Потом голос Матта:
— Я знаю, чего тебе все это стоит, Роза, и не виню тебя.
Но держи себя в руках.
Я уведу его к Герману.
Ты довольна?
— Именно об этом я и прошу.
Твоя дочь имеет право на жизнь.
Матт заходит в комнату Чарли и одевает сына. Мальчик не понимает, что происходит, но ему страшно.
Когда они проходят мимо Розы, та отворачивается.
Она хочет убедить себя в том, что он уже ушел из ее жизни, перестал существовать.
Чарли видит на столе длинный нож, которым она режет мясо, и смутно чувствует, что мама хотела сделать с ним что-то плохое.
Она хотела что-то забрать от него и отдать Норме.
Когда он оглядывается, Роза берет тряпку и начинает мыть раковину…
В конце концов со стрижкой, бритьем, кварцевой лампой и прочим было покончено, и я вяло сидел в кресле, чувствуя себя легким, скользким и чистым. Матт ловко сдернул с меня простыню и поднял второе зеркало, чтобы я смог рассмотреть свой затылок.
Я увидел себя в заднем зеркале, глядящим в переднее, и на какое-то время оно оказалось под таким углом, что создало иллюзию глубины — бесконечного коридора меня самого, смотрящего на самого себя… на себя… на себя…
Который?
Кто из них — я?
А что, если не говорить ему?
Что хорошего принесет ему эта новость?
Просто уйти, не сказав ни слова.
Но ведь мне хотелось, чтобы он знал, что я жив, что я — кто-то, чтобы завтра он мог хвастать перед клиентами родством со мной.
Это сделало бы мое существование реальным.
Если он признает во мне сына, значит, я — личность.
— Вы прекрасно постригли меня, так может, теперь вспомните, кто я такой? — сказал я, вставая с кресла и стараясь поймать в его взгляде хотя бы намек…
Матт нахмурился:
— Как прикажете вас понимать?
Это шутка?
Я уверил его, что это не розыгрыш, и если он посмотрит повнимательнее, то наверняка узнает меня.
Он пожал плечами и принялся убирать со столика ножницы и расчески.
— У меня нет времени разгадывать головоломки, пора закрываться.