С вас три пятьдесят.
Неужели он забыл меня?
Неужели мечты останутся пустой фантазией?
Он протянул руку за деньгами, а я не мог заставить себя сдвинуться с места.
Он должен вспомнить, должен узнать.
Но нет, конечно же нет… И когда я почувствовал горечь во рту и пот на ладонях, то понял, что через минуту мне станет плохо.
В мои расчеты не входило, чтобы это случилось на его глазах.
— Эй, мистер, что с вами?
— Все в порядке… Подождите… — я наткнулся на хромированное кресло и, хватая ртом воздух, согнулся пополам.
Господи, только не сейчас… Господи, не дай опозориться перед ним…
— Воды… пожалуйста… — нет, не пить, а только чтобы он отвернулся от меня…
Когда Матт принес стакан воды, мне уже стало лучше.
— Вот, выпейте, отдохните минуточку.
Все будет хорошо.
Пока я пил, он не сводил с меня глаз, и я буквально чувствовал, как полузабытые воспоминания ворочаются у него в голове.
— Мы и в самом деле уже встречались?
— Нет… спасибо, я пойду.
Как сказать ему?
Что сказать?
Эй, посмотри-ка на меня, это же я, Чарли, которого ты списал из своих бухгалтерских книг.
Не то чтобы я виню тебя за это, но вот он я, меня сделали лучше, чем раньше.
Проверь сам.
Поспрашивай.
Я говорю на двадцати живых и мертвых языках, я — гениальный математик, я сочиняю фортепианный концерт, который навеки оставит мое имя в памяти человечества.
Как сказать ему?
До чего же глупо выгляжу я, наверно, со стороны, сидя в занюханной парикмахерской и надеясь, что отец погладит меня по голове и скажет:
«Хороший мальчик»… Как сияли его глаза, когда я научился завязывать шнурки и застегивать рубашку… За этим я сюда и пришел, но понял, что не получу ничего.
— Позвать доктора?
Нет, я не его сын.
То был Чарли.
Разум и знания сделали меня другим, и Матт обидится, как и те, в пекарне, ведь я перегнал его.
— Все прошло.
Извините, что причинил вам столько неприятностей.
Наверно, съел что-то… Вам пора закрываться.
Я направился к двери, но в спину мне вонзился резкий голос:
— Минуточку!
Я обернулся, он с подозрением смотрел на меня.
— Вы кое-что забыли.
— Не понимаю…
Рука его была вытянута вперед, большой палец терся об указательный.
— Три пятьдесят.
Я извинился, но он явно не поверил, что я просто-напросто забыл заплатить.
Я дал ему пятерку, отказался от сдачи и не оглядываясь вышел на улицу.
21 июня
Я добавил временные ловушки ко все усложняющемуся лабиринту, но Элджернон прекрасно справляется и с ними.
Оказывается, совсем не надо заманивать его едой, успешно решенная проблема сама по себе становится ему наградой.
Поведение его (Барт упоминал об этом на симпозиуме) стало непредсказуемым.
Иногда он начинает злиться и бросаться на стенки лабиринта, а иногда сворачивается клубком и отказывается работать.
Раздражение?
Или что-то глубже?