— Днем — думал, читал и писал.
По ночам — странствовал в поисках самого себя и открыл, что Чарли подглядывает за мной.
Она вздрогнула. — Не говори так.
Никто не следит за тобой, у тебя просто фантазия разыгралась.
— Я чувствую, что я — это не я.
Я занял принадлежащее Чарли место и вышвырнул его оттуда, как меня самого выкинули из пекарни.
Я хочу сказать, что Чарли Гордон существует в прошлом, а прошлое реально.
Нельзя построить новый дом на месте старого, не разрушив его, но Чарли уничтожить нельзя.
Сначала я искал его. Я виделся с его — моим — отцом.
Все, чего я хотел, доказать, что Чарли существовал в прошлом как личность и что именно этим оправдано мое собственное существование.
Слова Немура, будто он создал меня, оскорбительны… Но я обнаружил, что Чарли существует и сейчас, во мне и вокруг меня.
Это он вставал между нами.
Оказалось именно мой разум создал барьер — эту помпезную дурацкую гордость, чувство, что у нас с тобой нет ничего общего, потому что я превзошел тебя.
Ты вложила эту идею в мою голову.
Но это не так.
Это Чарли, маленький мальчик, он боится женщин, потому что мать била его.
Неужели ты не понимаешь?
Месяцы интеллектуального роста ничего не смогли сделать с эмоциональной схемой маленького Чарли.
Каждый раз, когда я прикасался к тебе или представлял, как мы любим друг друга, происходило короткое замыкание.
Я был возбужден, и голос мой бил и бил по Алисе, пока ее не охватила дрожь.
— Чарли, — прошептала она. — Что я могу сделать?
Как помочь тебе?
— Знаешь, мне кажется, что за последние недели я все-таки изменился. Сначала я бродил в темноте.
Попытка самому решить проблему провалилась, но чем глубже погружался я в пучины снов и воспоминаний, тем яснее сознавал, что эмоциональные проблемы не могут быть решены так же, как интеллектуальные.
Окончательно я понял это вчера вечером.
Я твердил себе, что странствую во мраке, словно потерянная душа, а потом понял, что и вправду потерялся.
Каким-то образом я оказался отрезанным от всех и всего.
И то, что я искал на темных улицах — то есть в самом неподходящем месте — был способ сделаться частью людской массы, сохранив при этом интеллектуальную свободу.
Мне нужно вырасти.
Это — все…
Я говорил и говорил, выплескивая из себя сомнения и страхи.
Алиса была моей аудиторией — я загипнотизировал ее.
Я впал в лихорадочное состояние, и мне казалось, будто я весь горю.
Но теперь передо мной был человек, к которому я не равнодушен. В этом-то и заключалась вся разница.
Груз оказался ей не по силам.
Дрожь перешла в рыдания.
Мой взгляд упал на картину над кушеткой — перепуганная краснощекая дева. Что испытывает сейчас Алиса?
Я знал, что она отдаст себя мне, я хотел ее, но куда девать Чарли?
Если бы на месте Алисы была Фэй, Чарли не стал бы вмешиваться.
Он стоял бы у двери и смотрел.
Но когда я оказываюсь рядом с Алисой, он впадает в панику.
Что плохого сделала ему Алиса?
Она сидела на кушетке, смотрела на меня и ждала, что я буду делать.
А что я смогу сделать?
Обнять ее и…
Не успела сложиться мысль, как пришло предупреждение.
— Что с тобой, Чарли?
Ты побледнел.
Я сел рядом с ней.
— Что-то голова кружится.