Пожалуйста, на здоровье, однако нельзя же это использовать как повод для подрыва стабильности языка.
Сегодня позвонила Алиса, хотела узнать, когда я вернусь.
Я ответил, что мне нужно закончить несколько дел и что я надеюсь получить от фонда Уэлберга разрешение на самостоятельную работу.
Все же она права — нельзя тратить время так бездумно.
Единственное желание Фэй — танцевать.
Вчера вечером мы начали пить и плясать в клубе
«Белая лошадь», потом перебрались в «Пещеру», а оттуда — в «Розовые шлепанцы»… После этого все окуталось туманом, но танцевали мы так, что я с ног валился от усталости.
Кажется, я лучше стал переносить алкоголь, потому что Чарли появился, когда я уже здорово набрался.
Помню только, что он успел сплясать довольно пошлую чечетку на сцене в «Аллаказаме».
Ему долго аплодировали, потом администратор вышвырнул нас оттуда, а Фэй сказала, будто все уверены, что я — великий комик и что сцена, где я изображаю слабоумного, просто восхитительна.
Остального не помню, но мышцы спины жутко болят. Наверно, растяжение.
Я думал, что от танцев, но Фэй уверяет, что я упал с проклятой кушетки.
Поведение Элджернона снова становится хаотичным.
У меня такое впечатление, что Минни боится его.
9 июля
Сегодня случилось нечто совершенно ужасное.
Элджернон укусил Фэй.
Я просил, чтобы она не играла с ним, но ей всегда нравилось кормить мышку.
Обычно, когда Фэй входила в комнату, он бежал ей навстречу, но сегодня все было иначе.
Свернувшись в белый пушистый комок, Элджернон лежал у дальней стенки.
Фэй просунула внутрь руку, и он забился в угол.
Ей захотелось выманить его, открыв дверь в лабиринт, и не успел я предупредить ее, как она совершила ошибку, попытавшись взять Элджернона в руки.
Он цапнул ее за палец, злобно посмотрел на нас и убежал в лабиринт.
Минни мы нашли в другом конце лабиринта, в комнатке для наград.
Из ранки на ее груди капала кровь, но она была еще жива.
Когда я захотел взять ее в руки, к нам ворвался Элджернон и прямо-таки бросился на меня, ухватился зубами за рукав и висел, пока я не стряхнул его.
После этого он успокоился.
Я наблюдал за ним целый час.
Хотя он и продолжал решать новые проблемы без видимых наград, в действиях его появилась не свойственная ему раньше торопливость.
Вместо прежних осторожных, но решительных движений по коридорам лабиринта — суетливые, неконтролируемые броски.
Раз за разом он поворачивает за угол слишком быстро и врезается в барьер.
Я не тороплюсь с выводами.
Они будут зависеть от многих факторов.
Обязательно нужно взять Элджернона с собой в лабораторию.
Получу ли я дотацию от фонда Уэлберга? Завтра утром позвоню Немуру.
Отчет № 15
12 июля
Немур, Штраус, Барт и еще несколько человек ждали меня в кабинете.
Все постарались сделать вид, что рады мне, но трудно было не заметить, как хотелось, например, Барту забрать Элджернона.
Никто не сказал ничего плохого, однако я сознавал, что Немур не скоро простит меня за то, что я обратился в фонд Уэлберга через его голову.
Ну и пусть.
Мне нужна была уверенность, что я смогу вести свои собственные исследования.
Если отчитываться перед Немуром в каждой мелочи, не хватит времени на работу.
Решение совета директоров фонда было уже известно ему, и потому прием носил прохладный и формальный характер.
Он протянул мне руку, но улыбки на его лице не было.
— Чарли, — сказал Немур, — все мы рады твоему возвращению и предстоящей совместной работе.
Лаборатория и персонал в твоем полном распоряжении.
Вычислительный центр будет брать твои расчеты вне всякой очереди и, конечно, если я сам могу быть чем-нибудь полезен…
Немур изо всех сил старался казаться приветливым, но на лице его было написано сомнение.
Прежде всего, я не имел никакого опыта в экспериментальной психологии.