Фэй завела себе нового приятеля.
Вчера вечером я зашел домой, чтобы побыть с ней.
Заглянул в свою квартиру, взял бутылку и вылез на пожарную лестницу.
К счастью, прежде чем влезть к Фэй, я заглянул в окно.
Они развлекались на кушетке.
Странно, но меня это не только не трогает, я испытываю прямо-таки облегчение.
Я вернулся в лабораторию, к Элджернону.
Бывают моменты, когда он выходит из летаргии, а иногда даже бегает по лабиринту, но если заходит при этом в тупик, реакцию его можно описать только как безудержную злобу.
Когда я вошел, он был оживлен и узнал меня.
Ему хотелось работать, я пересадил его из клетки в лабиринт, и он быстро побежал по коридорам.
Дважды он проделал это успешно, но на третий раз запутался на перекрестке, замешкался и повернул не в ту сторону.
Я знал, чем это кончится, мне захотелось протянуть руку и забрать его оттуда прежде, чем он запутается окончательно, но я сдержался.
Вот Элджернон обнаружил, что двигается по незнакомой тропинке, остановился. Действия его стали хаотичными: старт, пауза, поворот назад, еще поворот, снова вперед… и так до тех пор, пока он не оказался в тупике и легкий электрический удар не оповестил его об ошибке. Он забегал кругами, издавая похожий на скрип граммофонной иглы писк, потом начал бросаться на стену лабиринта, снова и снова, подпрыгивая вверх, падая и снова прыгая.
Дважды ему удавалось зацепиться коготками за проволочную сетку, прикрывавшую лабиринт сверху, и оба раза он, громко вереща, срывался.
Наконец он прекратил тщетные попытки и свернулся в маленький, тугой комочек.
Я поднял его, но он не сделал ни малейшей попытки развернуться, оставаясь в состоянии, похожем на ктатоноческий ступор.
Я положил его обратно в клетку и наблюдал за ним, пока он не пришел в себя и не начал двигаться нормально.
Непонятно, что представляет собой подобная регрессия — особый случай?
Изолированная реакция?
Или в самой процедуре изначально заложен принцип, обрекающий нас на неудачу?
Если мне удастся понять закономерность, добавить хоть одну запятую к тому, что уже известно об умственной отсталости и возможности излечения таких, как я, я буду удовлетворен.
Что бы ни случилось со мной, я проживу тысячу нормальных жизней лишь тем, что смогу дать другим, еще не родившимся.
Этого хватит.
31 июля
Я на самом верху и сознаю это.
Всем вокруг кажется, что я убиваю себя работой, но они не понимают, что сейчас я живу на самой вершине ясности и красоты, о существовании которой и не подозревал.
Все мои составляющие настроены на работу.
Днем я впитываю, а вечерами — в моменты, прежде чем провалиться в сон, — идеи фейерверком взрываются в голове.
Нет в мире большего наслаждения.
Невозможно поверить, что произойдет нечто такое, что истощит эту кипящую энергию, рвение, наполняющее все мои дела.
Словно все знания, приобретенные мной в последние месяцы, соединились и вознесли меня на вершину света и понимания.
Это истина, любовь и красота, сплавленные воедино.
Это наслаждение.
Как смогу я отказаться от всего этого?
Жизнь и работа — лучше этого человек не может иметь ничего.
Ответы уже внутри меня, и скоро, очень скоро они ворвутся и в мой мозг.
Если бы только мне удалось решить одну крохотную проблему!
Я молюсь, чтобы ее решение оказалось именно тем, чего мне не хватает. Но чем бы оно ни оказалось, я постараюсь быть благодарным за него.
Оказывается, новый приятель Фэй работает учителем танцев в «Звездной пыли».
У меня не осталось времени для нее, а она ни в чем передо мной не виновата.
11 августа
Последние два дня — тупик.
Ничего.
Где-то я свернул не туда. Я получаю уйму ответов на разнообразнейшие вопросы, кроме самого главного — каким образом регрессия Элджернона связана с основными теоретическими предпосылками эксперимента.
К счастью, мне достаточно известно о работе мозга, чтобы мучиться впустую.
Я не поддамся панике и не сдамся (или что еще хуже — не начну искать ответы там, где их нет). Я перестану думать о проблеме и дам ей созреть.
Возможности сознательного уровня исчерпаны, так что пусть поработает таинственное подсознание.
Удивительно, как все мои силы концентрируются на одной-единственной задаче.
Но если я поддамся этому чувству и начну отдавать все силы ей одной, это ничему не поможет.
Интересно, сколько загадок остались нерешенными только из-за того, что ученые или слишком мало знали, или слишком верили в себя и возможности управления процессом созидания?