Я решил ненадолго оторваться от работы и сходить на коктейль, который миссис Немур устраивала в честь двух членов совета директоров фонда Уэлберга, чьи голоса имели решающее значение при распределении дотаций.
Я пригласил Фэй, но она сказала, что у нее свидание и вообще она лучше пойдет потанцует.
Вечер я начал с благим намерением быть приятным собеседником и завести новых друзей.
В последнее время у меня возникает много трудностей в общении с людьми.
Не знаю, кто больше виноват в этом, но любой разговор, затеянный мной, иссякает уже через две минуты.
Почему? Неужели меня боятся?
Я взял бокал и отправился в путешествие по огромной гостиной.
Несколько маленьких компаний оживленно что-то обсуждали. Присоединиться к такой группе для меня — дело совершенно невозможное.
В конце концов миссис Немур загнала меня в угол и представила Хайраму Харви, одному из директоров.
Миссис Немур — привлекательная женщина: сорок или чуть больше, светлые волосы, много косметики и длинные ярко-красные ногти.
Уцепившись за локоть Харви, она осведомилась у меня: — Как продвигается работа?
— Хорошо, благодарю вас.
Как раз сейчас я бьюсь над довольно трудной задачей.
Она улыбнулась и закурила.
— Все очень благодарны вам за помощь.
Правда, мне представляется, что вы охотнее занялись бы какой-нибудь собственной темой.
По-моему, куда интереснее создавать что-то свое, чем заканчивать работу, начатую другими.
Надо отдать ей должное, она ни на секунду не давала Харви забыть, что именно ее муж должен получать кредиты.
Я не мог удержаться от искушения ответить в том же стиле.
— Никто не в состоянии предложить нечто совершенно новое, миссис Немур.
Каждый исследователь начинает работу на развалинах идей предшественников.
Значение имеет только конечный вклад в сумму знаний.
— Конечно, конечно, — она говорила, скорее, со своим пожилым гостем.
— Жаль, что мистера Гордона не было с нами с самого начала.
О… — она рассмеялась, — простите, я совсем забыла, вряд ли вы были тогда в состоянии заниматься психологическими исследованиями.
Харви тоже улыбнулся, и я решил промолчать.
Нельзя, чтобы последнее слово осталось за мной. Это будет действительно плохо.
Я заметил Штрауса и Барта. Они беседовала с Джорджем Рейнором — вторым человеком в фонде Уэлберга.
Штраус говорил:
— Мистер Рейнор, основная трудность в таких исследованиях — получить деньги и не оказаться связанным по рукам и ногам требованием практических результатов.
Когда кредиты выдаются под строго определенные цели, мы практически не в состоянии работать.
Рейнор покачал головой и помахал огромной сигарой.
— Наоборот, проблема как раз в том, чтобы убедить совет директоров в чисто практической ценности работы!
Пришла очередь Немура покачать головой.
— Я хочу сказать, что иногда можно и нужно давать деньги и на фундаментальные исследования.
Никому не под силу сказать заранее, будет ли какая-нибудь работа иметь практическое значение, ведь довольно часто результаты получаются отрицательными.
А вот для ученого, идущего по нашим стопам, такой результат равносилен положительному.
По крайней мере он будет знать, чего ему не надо делать.
Я подошел к ним поближе и заметил жену Рейнора — ослепительно красивую брюнетку лет тридцати.
Она пристально смотрела на меня, нет, скорее, на мою макушку, словно ожидая, что там вот-вот что-нибудь вырастет.
Я в свою очередь уставился на нее. Она покраснела, повернулась к Штраусу и спросила:
— Что вы можете сказать о своей теперешней работе?
Будет ли ваша методика применяться для лечения других слабоумных?
Штраус пожал плечами и кивком указал на меня.
— Пока об этом еще рано говорить.
Ваш муж помог Чарли подключиться к нашей работе, и многое зависит от того, что у него получится.
— Конечно, — вставил Рейнор, — важность чистых исследований в вашей области неоспорима.
Но подумайте только, как поднимется мнение о нас, если удастся разработать метод, позволяющий получать устойчивые результаты вне стен лаборатории, если мы сможем показать миру, что наши деньги помогли получить вполне ощутимые результаты!
Я открыл было рот, но Штраус, почувствовав, что я собираюсь сказать, сделал шаг вперед и положил руку мне на плечо.
— Мы все чувствуем, что работа, которую ведет Чарли, имеет огромное значение.