Немур рассмеялся.
— Тебе просто жалко себя!
А чего ты ждал?
Целью эксперимента было поднять твой разум, а не сделать тебя знаменитостью.
Мы не могли контролировать развитие твоей личности, и ты из приятного, хотя и несколько отсталого молодого человека превратился в высокомерного, эгоистичного, антисоциального сукиного сына.
— Дорогой профессор, вам был нужен кто-то, кого можно было бы превратить в гения, но продолжать держать в клетке и выставлять на обозрение, только когда приходит время снимать очередной урожай лаврового листа… Загвоздка как раз в том, что я стал личностью!
Видно было, что Немур разрывается между двумя желаниями: кончить ссору или все-таки попробовать разбить меня.
— Ты несправедлив, как обычно.
Мы всегда обращались с тобой хорошо и делали все возможное…
— Все, кроме одного — вы не относились ко мне, как к разумному существу.
Вы не устаете похваляться, что до операции я был ничем, и я знаю, почему!
Потому что если я был пустым местом, то, значит, вы создали меня, а это делает вас моим хозяином и повелителем!
Вы обижаетесь, что я не благодарю вас двадцать четыре раза в сутки… Хотите верьте, хотите нет, но я благодарен вам.
Однако запомните, что бы вы для меня ни сделали, это не дает вам права обращаться со мной, как с подопытным животным!
Я — человек, и Чарли тоже был человеком еще до того, как пришел в вашу лабораторию.
Вы шокированы?
Да-да, вдруг оказывается, что я был личностью всегда, а это противоречит вашему убеждению, что если у человека КИ меньше ста, он не заслуживает рассмотрения.
Профессор Немур, мне кажется, что при взгляде на меня вас начинает мучить совесть!
— Достаточно!
Ты просто пьян!
— О нет, — уверил я его.
— Вот если я действительно напьюсь, вы увидите перед собой совсем другого Чарли Гордона.
Да, другого Чарли… Он бродит в темноте, но он с нами!
Внутри меня.
— Он сошел с ума, — сказала миссис Немур, — и уверен, что существуют два Чарли Гордона.
Доктор, советую получше присматривать за ним.
Штраус покачал головой.
— Нет.
Я догадываюсь, что он хочет сказать, мы говорили об этом на сеансах терапии.
Вот уже примерно месяц Чарли временами испытывает странное расщепление личности… Как будто в его сознании живут два самостоятельных индивидуума, и прежний Чарли, дооперационный, борется за контроль над телом…
— Нет!
Я никогда не говорил этого!
Чарли существует, но он не борется со мной за контроль над телом… Он просто ждет и никогда не вмешивается в мои действия.
— Вспомнив Алису, я добавил: — Почти никогда… Скромный, смиренный Чарли, о котором вы только что вспоминали с такой ностальгией, терпеливо ждет.
Не скрою, мне многое нравится в нем, но только не скромность.
Скромнику нечего делать в этом мире.
— Ты стал циником, — сказал Немур.
— Гениальность убила в тебе веру в человечество.
— Это не совсем так, — тихо ответил я.
— До меня дошло, что чистый разум сам по себе ни черта не значит.
В вашем университете разум, образование, знания — все обожествляется.
Но я знаю то, чего вы все не заметили: голые знания, не пронизанные человеческими чувствами, не стоят и ломаного гроша.
Я взял еще один бокал мартини и продолжил проповедь:
— Поймите меня правильно: разум — величайшее приобретение человечества!
И все же слишком часто погоня за знаниями подменяет поиски любви.
Я дошел до этого совсем недавно.
Предлагаю рабочую гипотезу: человек, обладающий разумом, но лишенный способности любить и быть любимым, обречен на интеллектуальную и моральную катастрофу, а может быть, и на тяжелое психическое заболевание.
Кроме того, я утверждаю, что замкнутый на себе мозг не способен дать окружающим ничего, только боль и насилие.
В бытность слабоумным я имел много друзей.
Теперь их у меня нет.