Солнце в зените, и тень моя сжалась тугим комком под ногами. Но вот солнце начинает спускаться, тень удлиняется и вытягивается до самого горизонта. Далеко-далеко…
Хочется повторить то, что я однажды сказал уже доктору Штраусу: никто не виноват в том, что случилось.
Эксперимент был тщательно подготовлен, техника его проведения опробована на множестве животных. Вероятность ошибки была ничтожно мала.
Когда принималось решение использовать меня как первого человека, все были уверены, что я не подвергнусь никакой физической опасности.
Западня оказалась совершенно неожиданной, и мне не хочется, чтобы кто-то пострадал из-за меня.
Один вопрос: сколько я еще протяну?
15 сентября
Немур сказал, что все мои выводы подтвердились, а это означает, что изъян заложен в самой постановке эксперимента.
Когда-нибудь люди справятся с этой проблемой, но время еще не настало.
Я рекомендую не проводить больше опытов на людях. Недостающие данные можно получить и на животных.
Наиболее многообещающим направлением исследований мне представляется изучение баланса энзимов в человеческом организме.
Время здесь, как и везде, — решающий фактор. Как можно скорее обнаружить недостаток, как можно скорее ввести гормон-заменитель!
Я охотно помог бы будущим исследователям и в этом и в подборе радиоактивных изотопов для оперативного контроля, но у меня не осталось времени.
17 сентября
Становлюсь рассеянным.
Убираю вещи, потом не могу найти их и бросаюсь на первого встречного.
Симптомы?
Позавчера умер Элджернон.
Я бродил по набережной, и в половине пятого утра пришел в лабораторию. Элджернон лежал в углу клетки, вытянув ножки.
Будто бежал во сне.
Вскрытие подтвердило мои предположения.
Мозг Элджернона резко отличается от нормального — меньше вес, разглажены извилины, глубже и шире стали разделяющие полушария впадины.
Ужасна мысль, что это же самое происходит сейчас и со мной.
Я увидел, насколько все это реально, и начинаю бояться будущего.
Я положил трупик Элджернона в маленькую металлическую коробочку и отнес домой.
Разве можно его сжигать?
Пусть это выглядит по-дурацки сентиментально, но вчера вечером я похоронил его на заднем дворе.
Я положил на его могилку букетик ромашек и долго плакал.
21 сентября
Собираюсь завтра на Маркс-стрит — навестить маму.
Сон, приснившийся мне прошлой ночью, вызвал целую цепочку воспоминаний, высветил огромный кусок прошлого. Обязательно нужно записать это, и как можно скорее, пока я ничего не забыл. В последнее время я многое стал забывать.
Сейчас мне больше чем когда-либо хочется понять маму, узнать, что она за человек и почему поступала так, а не иначе.
Ненавидеть ее — преступление.
Необходимо разобраться в своих чувствах до встречи с ней, чтобы не оказаться излишне жестоким.
27 сентября
То, что я пишу сейчас, следовало бы перенести на бумагу сразу, не откладывая. Очень важно сделать именно этот отчет как можно полнее.
Мы встретились три дня назад.
Я принудил себя еще раз одолжить машину у Барта.
Было страшно, но я понимал, что визит этот необходим.
Когда я добрался до Маркс-стрит, мне показалось что я ошибся и попал не туда. Улица оказалась грязной до безобразия — совершенно не такой, какой я представлял ее себе.
Кое-какие дома совсем недавно снесли, и на их месте громоздились кучи мусора.
На тротуаре валялся ржавый холодильник с оторванной дверцей, а рядом — старый матрац с вылезшими пружинами.
Окна некоторых домов были заколочены досками, а были и такие дома, что больше походили на грязные лачуги.
Я оставил машину за квартал от нашего дома и дошел до него пешком.
Нигде не было видно играющих детей, и это тоже не совпадало с моими воспоминаниями. Тогда дети были всюду, а Чарли смотрел на них из окна. Странно, большинство моих воспоминаний обрамлено в оконный переплет, как картина в рамку… Сейчас же я видел только стариков, отдыхающих в полуразвалившихся беседках.
Еще один удар я испытал, когда подошел к дому.
Роза в старом коричневом свитере стояла перед домом на скамейке и, несмотря на холодную, ветреную погоду, мыла окна.
Всегда в работе, чтобы соседи видели, какая она замечательная жена и мать…
Для нее всегда самым важным было то, что о ней подумают другие. Тут она была непоколебима и не обращала никакого внимания на рассуждения Матта о том, что в жизни есть вещи и поважнее.
Норма должна хорошо одеваться. В доме должна стоять красивая мебель. Чарли должен сидеть взаперти, чтобы соседи не заподозрили ничего дурного.