При плохом освещении нас даже можно спутать.
Наверное, так все и было. – Она снова взглянула на него. – Но это совсем не важно, так ведь? – Вдруг глаза ее широко раскрылись.
Она глубоко вздохнула. – Ах, – сказала она, – ах как странно!
Вы не понимаете…
Макферлейн был озадачен.
Она продолжала глядеть на него.
– Я думала, вы поняли… Вы должны были… И выглядите так, будто тоже обладаете этим…
– Чем – этим?
– Даром, проклятием… назовите как угодно.
Я верю, что вы можете тоже… Посмотрите внимательно вот на это углубление в камне.
Ни о чем не думайте, просто смотрите… Ага! – Она заметила, что он чуть вздрогнул. – Ну, видели что-нибудь?
– Должно быть, воображение.
На миг мне показалось, что камень наполнился кровью.
Она кивнула:
– Я знала, что вы увидите.
На этом самом месте в старину солнцепоклонники приносили жертвы.
И я знала об этом до того, как мне рассказали.
Временами я понимаю даже, что именно они тогда ощущали, так, как будто я там была сама… И подхожу я к этому месту с таким чувством, словно возвращаюсь в свой дом… В общем-то, вполне объяснимо, что я обладаю даром.
Я из семейства Фергюссон.
В нашей семье есть то, что называют ясновидением.
И моя мать была медиумом, пока не вышла замуж.
Ее звали Кристина.
Она довольно известна.
– Под словом «дар» вы понимаете способность предвидеть?
– Ну да, видеть прошлое или будущее, все равно.
Например, я поняла, что вы удивлены, почему я замужем за Морисом. О да, вы удивились!
Но это просто: я всегда чувствовала, что над ним тяготеет злой рок.
Мне хотелось спасти его… Это чувство присуще женщинам.
С моим даром я могла бы предотвратить… если кто-то вообще может… Я не сумела помочь Дикки… Но Дикки и не смог бы понять… Он испугался.
Он был слишком молод.
– Двадцать два.
– А мне тридцать.
Но не в этом дело.
Близкие души могут быть разделены многим – всеми тремя измерениями пространства… Но быть разделенными во времени – вот самое плохое… – Она замолчала, глубоко задумавшись.
Низкий звук гонга, доносившийся из дома, позвал их.
За обедом Макферлейн наблюдал за Морисом Хавортом.
Несомненно, тот безумно любил свою жену.
В его глазах была безоговорочная собачья преданность.
Макферлейн отметил и ее нежное, почти материнское отношение к мужу.
После обеда он поднялся.
– Я думаю остановиться внизу, в гостинице, на денек-другой.
Вы позволите мне еще раз навестить вас?
Может быть, завтра?
– Да, конечно, только…
– Что?
Она быстро провела рукой по глазам:
– Я не знаю… Мне вдруг подумалось, что мы не встретимся больше… Вот и все… Прощайте.
Он медленно спускался по дороге.
Вопреки собственному разуму, он чувствовал, будто холодная рука медленно сжимает его сердце.
Конечно, в ее словах не было ничего такого… но все же…