Маленький присяжный порывисто поднялся и предложил немедленно заняться поисками ключа. Но коронер повернулся к нему и тоном, который я бы назвал уничижительным, возразил, что дознание должно продолжаться, пока не будут получены все устные показания.
– В таком случае позвольте задать вопрос, – снова вызвался неугомонный. – Мистер Харвелл, нам сказали, что когда сегодня утром была взломана дверь, то обе племянницы мистера Ливенворта зашли в комнату за вами.
– Одна, сэр. Мисс Элеонора.
– Мисс Элеонора? Единственная наследница мистера Ливенворта? – вставил коронер.
– Нет, сэр. Наследница – мисс Мэри.
– Это мисс Элеонора дала указание перенести тело в другую комнату? – продолжил присяжный.
– Да, сэр.
– Скажите, проходя по комнатам, вы не заметили ничего, что могло бы натолкнуть вас на какие-то подозрения относительно убийцы?
Секретарь покачал головой и с чувством ответил: – У меня нет никаких подозрений.
Не знаю почему, но я ему не поверил.
То ли дело было в тоне его голоса, то ли в том, как он сжал пальцами рукав – а руки часто говорят куда больше, чем лицо, – но я почувствовал, что на это утверждение полагаться нельзя.
– Я бы хотел задать мистеру Харвеллу вопрос, – вызвался один из присяжных, который до сих пор не подавал голоса. – Теперь мы имеем подробный отчет о том, как был найден убитый.
Но убийства не совершаются без мотива.
Известно ли господину секретарю о каких-либо тайных врагах мистера Ливенворта?
– Нет.
– Все в доме были с ним в хороших отношениях?
– Да, сэр, – с чуть заметной дрожью несогласия в голосе.
– И не было даже намека на размолвку между мистером Ливенвортом и кем-либо из домочадцев?
– Я не готов утверждать это, – ответил мистер Харвелл с несчастным выражением. – Намек – очень тонкая материя.
Возможно, пролегла какая-то тень…
– Между мистером Ливенвортом и кем?
Долгое неуверенное молчание.
– Одной из его племянниц, сэр.
– Которой?
Голова секретаря снова вызывающе вздернулась.
– Мисс Элеонорой.
– Как давно вы заметили эту тень?
– Не могу сказать.
– Причина вам известна?
– Нет.
– И насколько сильным было это чувство?
– Не могу сказать.
– Вы вскрываете адресованные мистеру Ливенворту письма?
– Да.
– В последнее время в его корреспонденции вам не попадалась ничего, что могло бы пролить свет на это происшествие?
Казалось, секретарь никогда не ответит.
Он просто задумался над ответом, или этот человек окаменел?
– Мистер Харвелл, вы услышали вопрос присяжного? – осведомился коронер.
– Да, сэр. Я думал.
– Хорошо. Теперь отвечайте.
– Сэр, – сказал секретарь, повернувшись к присяжному и глядя ему прямо в глаза.
Этим движением он открыл мне свою левую, неприкрытую руку. – Последние две недели я вскрывал письма мистера Ливенворта, как обычно, и не помню ничего, что имело бы хоть какое-то отношение к этой трагедии.
Этот человек лгал, я мгновенно это понял.
Сначала его кисть остановилась в нерешительности, потом, когда он принял решение солгать, крепко сжалась. Мне этого было достаточно.
– Мистер Харвелл, раз вы так говорите, разумеется, так оно и есть, – сказал коронер, – и все же корреспонденцию мистера Ливенворта придется проверить на этот предмет.
– Конечно, – беззаботно ответил тот. – Так будет лучше.
Этим замечанием допрос мистера Харвелла на время закончился.
Когда он садился, я отметил про себя четыре вещи.
То, что по какой-то неизвестной причине он имел подозрение, в чем не хотел признаваться даже самому себе.
То, что в этом деле каким-то образом замешана женщина, на что указывали услышанные им на лестнице шелест и шаги.