Что, если Ханна просто нашла обрезанный лист бумаги и использовала его, не задумываясь о том, какие подозрения это вызовет?
– Это мы сейчас и узнаем, – ответил сыщик.
Миссис Белден дрожала от нетерпения, когда я вошел.
Как я думаю, когда придет коронер? Чем нам может помочь этот сыщик?
Ужасно сидеть одной и ждать неизвестно чего!
Я успокоил ее, как мог, и сказал, что сыщик пока что не сообщил, что собирается делать, и хочет сперва задать ей несколько вопросов.
Не могла бы она пройти к нему?
Миссис Белден с готовностью поднялась.
Что угодно лучше, чем ожидание.
Мистер Грайс, за короткое время моего отсутствия сменивший настроение с сурового на доброжелательное, встретил миссис Белден именно с той вежливой любезностью, которая может впечатлить женщину, зависящую от доброго мнения о ней окружающих.
– А-а, это та самая леди, в доме которой случилось это крайне неприятное событие, – промолвил он, приподнимаясь ей навстречу. – Позвольте предложить вам присесть, если постороннему человеку позволено предлагать леди садиться в ее собственном доме.
– Этот дом больше не кажется мне моим, – ответила миссис Белден скорее грустным, чем воинственным голосом, так ее пронял искренний тон мистера Грайса. – Я тут скорее узница – прихожу, выхожу, молчу или говорю, как скажут. И все из-за того, что несчастной, которую я из сострадания пустила к себе, случилось умереть в моем доме.
– Вот именно! – воскликнул мистер Грайс. – Это очень несправедливо.
Но, возможно, нам удастся все исправить.
У меня есть основания полагать, что у нас это получится.
Эту внезапную смерть наверняка очень легко объяснить.
Вы говорите, что не хранили в доме яд?
– Нет, сэр.
– И что девушка никуда не выходила?
– Ни разу, сэр.
– И что никто к ней не приходил?
– Да, сэр.
– И она не смогла бы раздобыть такую вещь, если бы захотела?
– Не смогла бы, сэр.
– Разве только, – мило добавил он, – яд был у Ханны с собой, когда она пришла.
– Это невозможно, сэр.
У нее с собой не было вещей, а что до карманов, то я знаю все, что там было, я смотрела.
– И что вы там нашли?
– Кое-какие деньги в банкнотах – больше, чем можно было ожидать увидеть у такой девицы, – несколько пенсов и обычный платок.
– Значит, можно считать доказанным, что девушка умерла не от яда, раз в доме его не было.
Он произнес это таким убежденным тоном, что миссис Белден с готовностью подхватила:
– Об этом-то я и твержу мистеру Рэймонду. И она бросила на меня торжествующий взгляд.
– Должно быть, больное сердце, – продолжил он. – Вы говорите, вчера она себя хорошо чувствовала?
– Да, сэр. Во всяком случае, выглядела здоровой.
– Но не веселой?
– Я этого не говорила, сэр. Она была веселой, даже очень.
– Как, сударыня? – воскликнул он, посмотрев на меня. – Не понимаю.
Я думал, тревога о тех, кого эта девушка оставила в городе, не позволит ей веселиться.
– Верно, – ответила миссис Белден, – но это было не так.
Напротив. Вообще не было заметно, чтобы она о них волновалась.
– Что? Даже о мисс Элеоноре, которая, если верить газетам, находится в таком опасном положении?
Но, возможно, она просто ничего об этом не знала… Я хочу сказать, о положении мисс Ливенворт.
– Она знала, потому что я ей рассказала.
Я была так потрясена, что не могла держать это в себе.
Видите ли, я всегда считала Элеонору человеком выше всяких упреков, и меня настолько ошеломило упоминание ее имени в газетах в такой связи, что я пошла к Ханне и прочитала статью вслух, чтобы увидеть, как она это воспримет.
– И как она восприняла?
– Не могу сказать.
Она выглядела так, будто ничего не поняла, спросила, зачем я ей читаю такие вещи, и сказала, что не хочет этого знать, что я обещала не волновать ее из-за этого убийства и что если я буду продолжать, то она не станет слушать.
– Гм… Что еще?
– Больше ничего.