Если мистер Клеверинг и не влюблен в Мэри, то очень близок к этому.
Он очень красивый мужчина и слишком гордый, чтобы с ним можно было играть столь безрассудно.
13 июля
Красота Мэри расцветает, как роза.
Сегодня в алом и серебристом она была неотразима.
А такой милой улыбки я не видела никогда прежде! И, думаю, мистер Клеверинг с этим с готовностью согласится – он сегодня от нее глаз не отводил.
Но понять, что творится в ее сердце, не так-то просто.
О да, наблюдая за нею, можно сказать, что она неравнодушна к его привлекательной внешности, пылким чувствам и страстной привязанности.
Но разве она не обманула нас всех, заставив думать, будто влюблена в Чарли Сомервилля?
Боюсь, что в ее случае стыдливый румянец и улыбка немного стоят.
Не правильнее ли в таких обстоятельствах говорить «надеюсь»?
17 июля
Боже мой!
Сегодня вечером Мэри вбежала в комнату и поразила меня, бросившись на колени и уткнувшись лицом в мой подол.
«О Элеонора, Элеонора!» – прошептала она, дрожа, как мне показалось, от счастья.
Но когда я попыталась поднять ее голову, она выскользнула из моих рук, напустила на себя обычный вид спокойной гордости и, подняв руку, как будто призывая к молчанию, с надменным видом вышла из комнаты.
Объяснить это можно только одним: мистер Клеверинг признался в своих чувствах, и теперь ее наполнила безрассудная радость, которая заставляет забыть о существовании преград, до сих пор казавшихся непреодолимыми.
Когда же приедет дядя?
18 июля
Делая предыдущую запись, я и не догадывалась, что дядя тогда уже находился в доме.
Он вернулся неожиданно, на последнем поезде, и вошел в мою комнату, как раз когда я откладывала дневник.
Он выглядел немного измученным заботами и, обняв меня, спросил о Мэри.
Я опустила голову, и меня начало трясти, когда я ответила, что она в своей комнате.
Он сразу встревожился и, оставив меня, поспешил к ней. Потом я узнала, что, когда он вошел в ее комнату, она сидела за туалетным столиком в задумчивости и с фамильным кольцом Клеверингов на пальце.
Мне неизвестно, что произошло потом.
Боюсь, что очень неприятная сцена, ибо сегодня утром Мэри нездорова, а дядя печален и суров.
Мы – несчастная семья.
Дядя не только отказывается хотя бы на мгновение задуматься над вопросом о союзе Мэри с мистером Клеверингом, но даже доходит до того, что требует от нее немедленно и бесповоротно распрощаться с ним.
Мне об этом стало известно самым печальным образом.
Понимая положение вещей, но в душе бунтуя против предрассудков, из-за которых приходилось разлучаться людям, которые могли быть вместе, утром после завтрака я подошла к дяде и попыталась защитить их.
Но он сразу же остановил меня словами:
«Элеонора, тебе больше всего нужно желать этого союза».
Дрожа от мрачных предчувствий, я спросила почему.
«По той причине, что этим ты льешь воду на свою мельницу».
Все больше и больше волнуясь, я попросила его объясниться.
«Я о том, – сказал он, – что если она выйдет за этого англичанина, то я лишу ее наследства и заменю ее имя твоим в завещании и в своем сердце».
У меня все поплыло перед глазами.
«Вы не сделаете этого!» – воскликнула я.
«Ты станешь наследницей, если Мэри будет упорствовать в своем желании», – заявил он и со строгим видом вышел из комнаты.
Я упала на колени и начала молиться. Что еще мне оставалось?
В этом несчастном доме я оказалась самой плохой.
Получается, что я подсиживаю ее!
Не бывать этому! Мэри расстанется с мистером Клеверингом.
– Итак, – сказал мистер Грайс, – что вы об этом думаете?
Разве после этого не становится понятно, какой мотив был у мисс Мэри для убийства?
Но дочитайте до конца, давайте узнаем, что было дальше.
С тяжелым сердцем я продолжил.
Следующая запись была датирована 19 июля.
Я была права.
После долгой борьбы с несокрушимой волей дяди Мэри согласилась отказать мистеру Клеверингу.