Вы хотите передать свое состояние в руки двоюродной сестры?
Вида мисс Мэри было достаточно, чтобы понять ответ, даже если бы она не произнесла:
– Как вы можете спрашивать?
Когда мы вошли в гостиную, рядом с мисс Элеонорой сидел мистер Клеверинг.
При виде нас он встал, отвел меня в сторону и прошептал:
– Мистер Рэймонд, прежде чем мы начнем расшаркиваться друг перед другом, позвольте принести вам свои извинения.
У вас находится документ, который не должен был к вам попасть.
К тому поступку меня подтолкнула ошибка, и сейчас я горько сожалею о нем, понимая, насколько это было оскорбительно.
Если вы примите во внимание мое душевное состояние в то время и простите меня, я буду перед вами в вечном долгу, если же нет…
– Мистер Клеверинг, ни слова больше.
То, что случилось в тот день, осталось в прошлом, а что касается меня, то я хочу забыть его как можно скорее.
Перед нами открыто будущее, не стоит жить минувшими бедами.
И обменявшись взглядами взаимного понимания и дружбы, мы поспешили присоединиться к леди.
О последовавшем разговоре стоит упомянуть только, чем он закончился.
Поскольку мисс Элеонора наотрез отказалась принимать запятнанную кровью собственность, в конце концов было решено, что ее следует пустить на основание и поддержание благотворительного общества достаточно широкого размаха, чтобы приносить пользу городу и живущим в нем нищим.
Когда с этим было покончено, наши мысли обратились к друзьям, в особенности к мистеру Вили.
– Ему нужно рассказать всю правду, – сказала мисс Мэри. – Он горевал с нами, как родной отец.
И, снедаемая раскаянием, она хотела взять на себя эту нерадостную обязанность, но мисс Элеонора со своим всегдашним великодушием остановила ее.
– Нет, Мэри, – сказала она. – Ты уже достаточно настрадалась.
Пойдем мы с мистером Рэймондом.
И оставив их с озаренными надеждой и верой лицами, мы вышли в ночь и в сон, от которого я так и не пробудился, хотя сияние милых глаз уже много-много месяцев служит мне в жизни путеводной звездой.