Он сделал еще по меньшей мере полдесятка шагов, прежде чем ответил:
– Было бы странно, если бы они не были расстроены.
И то ли выражение его лица было тому причиной, то ли сам характер ответа, но я почувствовал, что, говоря об этих дамах с неинтересным, сдержанным секретарем покойного мистера Ливенворта, я каким-то образом ступаю на опасную стезю.
Поскольку я слышал, что они были очень достойными женщинами, это открытие меня не обрадовало.
Поэтому я испытал некоторое чувство облегчения, когда увидел экипаж, следующий до Пятой авеню.
– После продолжим разговор, – сказал я. – Экипаж едет.
Но, сев в экипаж, мы поняли, что продолжать обсуждение подобной темы попросту невозможно.
Воспользовавшись свободным временем, я решил освежить в памяти то, что мне было известно о мистере Ливенворте. Я обнаружил, что все мои познания о нем сводятся к следующему: мистер Ливенворт, отошедший от дел торговец, был очень богат и занимал достаточно видное место в обществе, своих детей не имел, поэтому взял к себе в дом двух племянниц, одна из которых еще до этого была названа его наследницей.
Несомненно, я слышал рассказы мистера Вили о его эксцентричных замашках (взять хотя бы тот факт, что он составил завещание в пользу одной племянницы, а о второй и вовсе забыл), но о жизни мистера Ливенворта и его связях с миром я знал, по большому счету, очень мало, если не сказать ничего.
Когда мы прибыли на место, у дома стояло много народу, и я едва успел отметить про себя, что это угловое здание необычайной глубины, как был подхвачен толпой и оттеснен к подножию широкой каменной лестницы.
Освободившись, хоть и не без труда, от назойливого внимания чистильщиков сапог и мясников, которые, похоже, решили, что, повиснув на мне, смогут проникнуть в дом, я поднялся по лестнице и, увидев секретаря, который каким-то чудом оказался рядом со мной, торопливо позвонил в дверь.
Дверь тут же приоткрылась, и в образовавшейся щели я рассмотрел лицо, в котором узнал одного из наших городских сыщиков.
– Мистер Грайс! – воскликнул я.
– Он самый, – ответил сыщик. – Входите, мистер Рэймонд. – И, втянув нас в дом, он захлопнул дверь, мрачно улыбнувшись разочарованной толпе, оставшейся на улице. – Надеюсь, вы не удивились, увидев меня здесь, – сказал он, протянув мне руку и мельком взглянув на моего спутника.
– Нет, – ответил я и, вспомнив, что не мешало бы представить вошедшего со мной молодого человека, продолжил: – Это мистер… мистер… Простите, я не знаю вашего имени, – сказал я вопросительным тоном своему спутнику. – Личный секретарь покойного мистера Ливенворта, – поспешил добавить я.
– А-а, секретарь… – отозвался мистер Грайс. – Коронер вас спрашивал, сэр.
– Значит, коронер уже здесь?
– Да. Присяжные только что поднялись наверх осматривать тело. Хотите их догнать?
– Нет, в этом нет необходимости.
Я пришел только для того, чтобы помочь леди, если это понадобится.
Мистер Вили сейчас в отъезде.
– И вы решили, что такую возможность нельзя упускать, – продолжил он. – Правильно.
Раз уж вы здесь, а дело обещает быть необычным, я полагаю, вы как многообещающий молодой адвокат, вероятно, захотите узнать все его подробности.
Впрочем, решать, разумеется, вам.
С трудом преодолев отвращение, охватившее меня при мысли о том, что придется осматривать труп, я согласился:
– Я пойду.
– Хорошо. Следуйте за мной.
Но как только я ступил на лестницу, сверху послышались шаги спускающихся присяжных. Мы с мистером Грайсом отступили в свободное пространство между комнатой для приемов и гостиной, и у меня появилось время сказать:
– Молодой человек говорит, что это не может быть делом рук грабителя.
– Правильно, – ответил он, неотрывно глядя на ручку двери, у которой мы стояли.
– Что ничего не пропало…
– И что все замки и запоры утром были надежно закрыты. Так и есть.
– Этого он не говорил.
Но в таком случае… – Я содрогнулся. – Это означает, что убийца пробыл в доме всю ночь.
Мистер Грайс мрачно улыбнулся ручке.
– Это ужасно! – воскликнул я.
Мистер Грайс тут же нахмурился.
И тут позвольте мне заметить, что мистер Грайс не был поджарым, энергичным человеком с цепким взглядом, какого вы, несомненно, ожидаете увидеть.
Напротив, мистер Грайс был полноват и спокоен и обладал взглядом, который не то что не «цеплял», но даже никогда не останавливался на вас.
Если он и останавливался, то исключительно на каких-то совершенно неважных объектах в пределах видимости, например на какой-нибудь вазе, чернильнице или пуговице.
Казалось, он вел беседу с этими вещами, им адресовал свои умозаключения, а что до вас… К вам его мысли и разговоры относились не больше, чем к шпилю церкви Троицы на Уолл-стрит.
Сейчас же, как я уже упомянул, мистер Грайс был на короткой ноге с дверной ручкой.
– Ужасно, – повторил я.
Его взгляд переместился на пуговицу у меня на рукаве.
– Идемте, – сказал он. – Горизонт чист.
Сыщик первым поднялся по лестнице, но остановился наверху.
– Мистер Рэймонд, – сказал он, – я не имею привычки распространяться о тайнах моей профессии, но в данном случае все зависит от верно выбранной отправной точки расследования.
Мы имеем дело не с обычным преступлением, это дело рук гения.
Порой непосвященный разум интуитивно обращает внимание на что-то такое, что самый тренированный ум пропустит.
Если подобное случится, помните: я – ваш человек.