– Она навлечет на себя неприятности.
Какое-то мгновение она пораженно смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами. Потом безвольно опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
– О, и зачем только мы на свет родились?!
Зачем нам позволили жить?
Почему мы не умерли с теми, кто произвел нас на свет?
Подобные страдания не могли оставить меня равнодушным.
– Дорогая мисс Ливенворт, – попробовал я утешить ее, – не стоит так убиваться.
Будущее выглядит мрачным, но не безнадежным.
Ваша сестра прислушается к голосу разума и объяснит…
Но она, не обращая внимания на мои слова, снова вскочила и встала прямо передо мною, лицом к лицу.
– Некоторые женщины в моем положении становятся сумасшедшими! Сумасшедшими! Сумасшедшими!
Я смотрел на мисс Мэри с растущим удивлением.
Мне казалось, я понимал, о чем она говорила.
Она осознавала, что дала мне подсказку, из-за которой попала под подозрение ее сестра, и в некотором смысле темная туча, сгустившаяся над ними, была делом ее рук.
Я пытался ее успокоить, но тщетно.
Поглощенная своим горем, мисс Мэри почти не обращала на меня внимания.
Наконец, убедившись, что я ничего не могу для нее сделать, я развернулся, собираясь уходить, но это движение как будто пробудило ее.
– Мне очень жаль, – сказал я, – что приходится оставлять вас в отчаянии.
Поверьте, я очень хочу помочь вам.
Есть кто-нибудь, кого я мог бы пригласить к вам? Подруга или, быть может, родственник?
Печально оставлять вас одну в этом доме в такое время.
– И вы думаете, я здесь останусь?
Да лучше умереть!
Здесь! Ночью! Она содрогнулась всем телом.
– Нет никакой необходимости вам здесь оставаться, мисс Ливенворт, – вмешался в разговор вежливый голос у меня за спиной.
Я резко повернулся.
Мистер Грайс не только находился рядом с нами, но и, очевидно, провел здесь уже некоторое время.
Сидя у двери, держа одну руку в кармане, а второй поглаживая подлокотник кресла, он встретил наши взгляды с полуулыбкой, которой как бы одновременно просил прощения за то, что вмешивается, и уверял, что сделано это было не без веских оснований.
– За всем присмотрят, мисс Ливенворт. Можете уезжать совершенно спокойно.
Я ожидал, что мисс Мэри рассердит это непрошеное вмешательство, но она восприняла присутствие сыщика даже с некоторым удовлетворением.
Отведя меня в сторону, она шепнула:
– Вы ведь считаете мистера Грайса очень умным человеком, да?
– Как сказать, – осторожно начал я. – Он занимает свою должность по праву.
Власти явно очень ему доверяют.
Отойдя от меня столь же внезапно, как оказалась рядом, мисс Мэри пересекла комнату и остановилась перед мистером Грайсом.
– Сэр, – промолвила она, с мольбой глядя на него. – Я слышала, вы мудрый человек.
Вы можете найти преступника среди дюжины сомнительных личностей, и ничто не укроется от вашего проницательного взгляда.
Если это так, сжальтесь над двумя сиротами, вдруг лишившимися наставника и защитника, используйте свои знаменитые умения, чтобы найти истинного убийцу.
Глупо пытаться скрыть от вас, что сестра в своих показаниях подала повод для подозрений, но уверяю вас, она так же неповинна ни в чем дурном, как я. И я лишь пытаюсь отвернуть взгляд правосудия от невинного к виновному, когда прошу вас направить поиски преступника, совершившего это злодейство, в иное русло. – Она протянула к нему руки. – Это наверняка был какой-нибудь обычный грабитель или головорез, найдите его и отдайте в руки правосудия!
Вид мисс Мэри был таким трогательным, взгляд таким искренним и умоляющим, что я увидел, как на лице мистера Грайса проступило сдерживаемое душевное волнение, хотя глаза его не отрывались от кофейника, к которому приклеились, как только она подошла.
– Вы должны выяснить… Вы сможете! – продолжила она. – Ханна, горничная, которая пропала, она наверняка что-то знает.
Ищите ее, переверните весь город, делайте что-нибудь.
Мой дом и вся собственность в вашем распоряжении, я назначу большую награду за поимку грабителя, который это сделал!
Мистер Грайс медленно встал.
– Мисс Ливенворт… – начал он и замолчал, явно взволнованный. – Мисс Ливенворт, мне не нужен был ваш трогательный призыв, чтобы исполнить свой долг в этом деле.
Личной и профессиональной гордости для этого вполне достаточно.
Но поскольку вы почтили меня высказыванием своих желаний, не стану скрывать, что с этой минуты мой интерес к этому делу возрастает.
Я сделаю все, что в силах простого смертного, и если через месяц, начиная с этого дня, не приду к вам за наградой, то Эбенезер Грайс – не тот человек, каким я его всегда считал.
– А Элеонора?
– Мы не станем называть имен, – сказал он, махнув рукой.