– В?
– Это мой агент, живой вопросительный знак, поэтому мы зовем его В – первая буква слова «вопрос». – И когда я повернулся, чтобы уходить, добавил: – Когда станет известно содержание завещания, приходите ко мне.
Завещание!
Я совсем забыл о завещании.
Глава 15 Открываются дороги
Нет и не может в этом быть добра.
Уильям Шекспир. Гамлет
Я пришел на похороны мистера Ливенворта, но не видел сестер ни до, ни после церемонии.
Однако мне удалось поговорить с мистером Харвеллом, и этот недолгий разговор, хотя и не принес ничего нового, дал обильную пищу для новых предположений.
Ибо он, едва заметив меня, первым делом спросил, видел ли я вчерашнюю вечернюю «Телеграм», и когда я ответил утвердительно, посмотрел на меня с такой тоской и мольбой во взгляде, что я не удержался и спросил, как такие чудовищные намеки, порочащие доброе имя благородной юной леди, могли попасть в газеты.
Его ответ поразил меня:
– Чтобы виновная сторона раскаялась и назвалась истинным убийцей.
Интересное замечание для того, кто не знает ни настоящего убийцы, ни его характера, и я бы продолжил разговор, но секретарь, человек немногословный, после этого замкнулся в себе, и больше из него вытащить ничего не удалось.
Очевидно, мне все же предстояло втереться в доверие к мистеру Клеверингу или к кому-нибудь другому, кто мог бы пролить свет на тайны этих девиц.
В тот вечер мне сообщили, что мистер Вили вернулся домой, но пока еще был не в том состоянии, чтобы разговаривать о таком болезненном деле, как убийство мистера Ливенворта.
Также я получил записку от мисс Элеоноры, в которой она указывала свой адрес и одновременно просила не навещать ее без серьезного повода, поскольку она слишком плохо себя чувствует, чтобы принимать гостей.
Это короткое письмо тронуло меня.
Больная, одинокая, в чужом доме – не позавидуешь!
На следующий день, выполняя пожелания мистера Грайса, я отправился в «Хоффман-хаус» и занял место в читальном зале.
Не прошло и минуты, как вошел джентльмен, в котором я мгновенно узнал человека, с которым разговаривал на углу Тридцать седьмой улицы и Шестой авеню.
Он, должно быть, тоже меня вспомнил, ибо, увидев, несколько смутился, но, придя в себя, взял газету и вскоре, по всей видимости, углубился в чтение, вот только я чувствовал на себе внимательный взгляд его красивых черных глаз, изучающий мое лицо, фигуру, одежду и движения с интересом, который меня в равной степени поразил и привел в замешательство.
Я чувствовал, что с моей стороны было бы неблагоразумно рассматривать его в ответ, хотя меня так и подмывало встретить его взгляд, чтобы понять, какие чувства вызвали у него интерес к совершенно незнакомому человеку, поэтому я встал, подошел в своему старому другу, который сидел за столом напротив, и завязал с ним разговор, во время которого, поинтересовался, не знает ли он, кто этот красивый незнакомец.
Дик Фербиш был человеком светским и знал всех.
– Его фамилия Клеверинг, он из Лондона.
Больше я ничего не знаю, хотя он постоянно попадается мне на глаза, где угодно, но только не в частных домах.
Он до сих пор не представлен в обществе. Возможно, ждет рекомендательные письма.
– Джентльмен?
– Несомненно.
– Вы с ним разговаривали?
– Да, только разговор получается каким-то односторонним.
Я улыбнулся, когда увидел гримасу, которой Дик сопроводил это замечание.
– Что также доказывает, что он не так-то прост.
Рассмеявшись на этот раз во весь голос, я покинул его и через несколько минут неторопливо вышел из зала.
Снова смешавшись с толпой на Бродвее, я глубоко задумался об этом небольшом происшествии.
Чтобы этот неизвестный джентльмен из Лондона, который бывал везде, кроме частных домов, мог быть каким-то образом связан с делом, которое я принимал так близко к сердцу, казалось не просто маловероятным, но абсурдным, и впервые мне захотелось усомниться в проницательности мистера Грайса, посоветовавшего мне обратить на него внимание.
На следующий день я повторил эксперимент, однако не с бoльшим успехом, чем в прошлый раз.
Мистер Клеверинг вошел в зал, но, увидев меня, не стал задерживаться.
Я начал понимать, что сблизиться с ним будет не так-то просто.
Чтобы сгладить разочарование, вечером я зашел к Мэри Ливенворт.
Она приняла меня почти по-сестрински радушно.
– Ах, – промолвила она после того, как представила меня стоявшей рядом с ней пожилой даме, какой-то родственнице, – вы пришли сообщить, что Ханну нашли, да?
Я покачал головой.
– Нет, пока еще.
– Но сегодня здесь был мистер Грайс, и он говорил, что надеется что-то узнать о ней в ближайшие сутки.
– Мистер Грайс приходил сюда?
– Да, рассказывал, как продвигаются дела… Хотя продвинулись они не так уж далеко.
– Но никто этого и не ждал.
Не нужно так легко падать духом.
– Но я ничего не могу с собой поделать. Каждый день, каждый час, который проходит в этой неопределенности, горой давит сюда. – Она приложила дрожащую руку к груди. – Я всех заставлю работать, я не остановлюсь ни перед чем, я…
– Что вы сделаете?