– И это не заставило вас задуматься? – сказал он.
– Задуматься? – повторил я. – Не знаю, о чем вы говорите.
Последние три дня я только то и делаю, что думаю.
Я…
– Конечно, конечно, – сказал он. – Я не хотел сказать ничего обидного.
Итак, вы видели мистера Клеверинга?
– Только видел, ничего больше.
– И вы собираетесь помогать мистеру Харвеллу заканчивать книгу мистера Ливенворта?
– Как вы узнали?
Он только улыбнулся.
– Да, – сказал я, – мисс Ливенворт попросила меня об этом небольшом одолжении.
– Царственное создание! – произнес он в порыве неожиданного воодушевления, но через миг опять заговорил деловитым тоном. – Перед вами открываются возможности, мистер Рэймонд.
Я хочу, чтобы вы узнали две вещи: во-первых, какова связь между обеими леди и мистером Клеверингом…
– Значит, связь все же существует?
– Несомненно.
И во-вторых, что является причиной напряжения в отношениях двух сестер.
Я задумался над предложенным мне положением.
Шпион в доме прекрасной женщины!
Как примирить это с моим природным характером джентльмена?
– А вы не можете найти человека более умелого в этих делах, чем я, чтобы разведать эти тайны? – наконец спросил я. – Роль шпиона мне совсем не подходит, уверяю вас.
Мистер Грайс нахмурил брови.
– Я помогу мистеру Харвеллу подготовить рукопись мистера Ливенворта для публикации, – продолжил я. – Я дам мистеру Клеверингу возможность познакомиться со мной и выслушаю мисс Ливенворт, если она захочет довериться мне, но прятаться за дверью, подслушивать, хитрить и юлить я не буду, о чем сразу заявляю. Моя задача – узнать все, что можно, открыто, а ваша – вдоль и поперек изучить все подробности этого дела.
– Иными словами, вы должны играть роль ищейки, а я – крота.
– Теперь скажите, есть новости о Ханне?
Он махнул рукой.
– Никаких.
Не могу сказать, что меня сильно удивило, когда в тот вечер после почти часа трудов с мистером Харвеллом я, выйдя на лестницу, увидел стоявшую внизу мисс Ливенворт.
В ее вчерашнем поведении было нечто такое, что приготовило меня к продолжению разговора, хотя начала она его довольно неожиданно.
– Мистер Рэймонд, – сказала она, заметно смущаясь, – я хочу задать вам вопрос.
Вы хороший человек, я знаю, и ответите честно.
Как ответил бы брат сестре, – прибавила она, на миг устремив взгляд на мое лицо. – Я знаю, это прозвучит странно, но помните, что у меня нет другого советника кроме вас, а мне нужен совет.
Мистер Рэймонд, как вы думаете, человек может сделать что-то очень-очень плохое, а потом стать по-настоящему хорошим?
– Конечно, – ответил я. – Если он действительно раскается.
– А если он не просто провинился, если он действительно причинил вред, воспоминания об этом злом часе накроют тенью всю его жизнь?
– Это зависит от того, какой вред он причинил и как это отразилось на других людях.
Если он, скажем, покалечил себе подобное существо, человеку чувствительной организации будет трудно жить после этого счастливо. Впрочем, несчастливая жизнь не означает, что он не будет жить хорошей жизнью.
– Но для того, чтобы жить хорошей жизнью, разве ему не придется открыть совершенное им зло?
Может ли человек продолжать жить и творить добро, не признавшись в содеянном зле?
– Да, если признанием этим он не мог бы возместить причиненный вред.
Мой ответ, кажется, взволновал ее.
Отступив, она секунду стояла передо мною в задумчивости и в свете фарфоровой лампы сияла величественной красотой.
Наконец она снова ожила и пошла в приемную, поманив меня за собой соблазнительным жестом, но к этой теме больше не возвращалась, напротив, всем последующим разговором даже старалась заставить меня забыть о том, что прошло между нами.
В этом она не преуспела, что объяснялось моим живым и неугасающим интересом к ее сестре.
Выйдя на крыльцо, я увидел Томаса, дворецкого, который стоял, опершись о калитку.
Я тут же испытал сильное желание поговорить с ним на тему, которая занимала меня все время после дознания. А именно: кто такой мистер Роббинс, заходивший к Элеоноре вечером в день убийства?
Но Томас был решительно неразговорчив.
Он вспомнил, что такой человек действительно заходил, но не мог описать его внешнего вида, кроме того, что это был человек не маленький.
Я не стал на него давить.
Глава 17 Начало больших неожиданностей
Мы смотрим на звезду по двум причинам: потому, что она излучает свет, и потому, что она непостижима.