– Мисс Ливенворт свидетельствует вам свое почтение, сэр, и просит передать, что слишком устала, чтобы остаться на вечер внизу.
Я отошел в сторону и открыл переданное письмо. Немного устыдившись, я стал читать написанные нервным почерком строки:
Вы просите у меня больше, чем я могу дать.
События нужно принимать такими, какие они есть, без моих объяснений.
Для меня настоящая мука отказывать вам, но у меня нет выбора.
Боже, храни нас всех и убереги от отчаяния.
М.
И ниже:
Поскольку теперь мы не сможем свободно встречаться, лучше будет каждому нести свою ношу молча и в уединении.
Прощайте!
Переходя Тридцать вторую улицу, я услышал сзади торопливые шаги, обернулся и увидел Томаса.
– Прошу прощения, сэр, – сказал он, – но я должен сообщить вам что-то особенное.
Когда вы недавно спросили меня, что за человек приходил к мисс Элеоноре вечером в день убийства, я ответил не так, как должен был ответить.
Дело в том, что об этом со мной уже разговаривали сыщики, и я смутился. Но, сэр, я знаю, вы друг семьи, и теперь хочу сказать, что тот джентльмен, кем бы он ни был – тогда он назвал себя мистером Роббинсом, – сегодня снова побывал в доме, сэр, и на этот раз передал мисс Ливенворт карточку, на которой было написано «Клеверинг».
Да, сэр, – продолжил он, увидев, как я вздрогнул, – и еще, как я уже говорил Молли, он ведет себя странно для постороннего человека.
В прошлый раз он долго колебался, прежде чем спросить мисс Элеонору, а когда я хотел узнать его имя, достал карточку и написал на ней фамилию, которую я уже назвал, сэр, со странным выражением лица. К тому же…
– Да?
– Мистер Рэймонд, – продолжил дворецкий тихим, возбужденным шепотом, приблизившись ко мне в темноте почти вплотную. – Есть еще кое-что.
Об этом я не рассказывал ни одной живой душе, кроме Молли, сэр, но это может пригодиться тем, кто хочет найти убийцу.
– Факт или подозрение? – уточнил я.
– Факт, сэр, и я прошу прощения, что отнимаю у вас время, но Молли не даст мне покоя, пока я не поговорю об этом с вами или с мистером Грайсом. Она сердцем изболелась за Ханну. Мы все знаем, что она ни в чем не виновата, хотя кое-кто смеет говорить, что она виновна только потому, что ее не оказалось рядом в ту минуту, когда она понадобилась.
– Факт? – настойчиво напомнил я.
– Факт такой.
Видите ли… Я бы рассказал мистеру Грайсу, – снова сбился дворецкий, словно не видя моего сильнейшего волнения, – но я побаиваюсь сыщиков, сэр. Они иногда хватают тебя и начинают расспрашивать, как будто ты должен знать обо всем на свете.
– Нельзя ли ближе к делу? – прервал его я.
– Ах да, сэр. Факт такой: в тот вечер, ну, когда произошло убийство, я видел, как мистер Клеверинг, Роббинс или как там его зовут, входил в дом, но ни я, ни кто другой не видел, чтобы он выходил, и я не знаю, чем он там занимался.
– Что вы имеете в виду?
– А имею в виду, сэр, я вот что.
Когда я спустился от мисс Элеоноры и сказал мистеру Роббинсу, как он назвался в тот раз, что хозяйка нездорова и не сможет его принять (так она велела мне сказать, сэр), мистер Роббинс, вместо того чтобы кивнуть и уйти, как джентльмен, прошел в приемную и уселся там.
Не знаю, может быть, ему стало плохо, он очень бледный был – во всяком случае, он попросил принести воды.
Не имея причин для подозрения, я отправился в кухню, оставив его там, в приемной, одного, но, не успев дойти, услышал, как хлопнула входная дверь.
«Что это?» – спросила Молли, которая помогала мне, сэр.
«Не знаю, – говорю. – Разве что этот джентльмен устал ждать и ушел». –
«Если он ушел, так и вода не понадобится», – сказала тогда Молли.
Поэтому я поставил кувшин на место и пошел обратно наверх. Так и есть, он ушел – вернее, так я тогда подумал.
Но кто знает, сэр, он мог прятаться в той комнате или в гостиной, где в тот вечер темно было, пока я запирал окна и двери.
Я был так потрясен, что ничего не ответил на это.
– Видите ли, сэр, я не о каждом человеке, который приходит к молодым леди, стану такое рассказывать, но мы-то все знаем, что кто-то, побывавший в тот вечер в доме, убил хозяина, и раз это была не Ханна…
– Вы говорите, мисс Элеонора отказалась принять его, – прервал я Томаса, надеясь, что этот простой вопрос даст мне новые подробности его разговора с Элеонорой.
– Да, сэр.
Первый раз посмотрев на карточку, она как будто засомневалась, но потом вдруг вспыхнула и велела передать ему то, что я уже сказал.
Да я бы и не вспомнил об этом, если бы сегодня вечером он снова не заявился в дом, да еще и под новым именем.
Я не хочу думать о нем плохо, но Молли заставила меня поговорить с вами, сэр, и облегчить душу… Это все, сэр.
Придя в тот вечер домой, я внес в записную книжку новый список подозрительных обстоятельств, но на этот раз они были под букой
«К», а не
«Э».
Глава 19 В моем кабинете
То ли подмогой был, то ли помехой.
Уильям Вордсворт. Майкл. Пастушеская поэма
На следующий день с расшатанными нервами и истощенным разумом я вошел в свой кабинет и был встречен сообщением: