– Которого можно найти?
– Которого нельзя найти.
– Умер или исчез?
– Священник умер, а свидетель исчез.
– Священник умер?
– Три месяца назад.
– А когда был заключен брак?
– В июле.
– А второй свидетель, подруга леди, где она?
– Ее можно разыскать, но на ее действия полагаться нельзя.
– У самого джентльмена нет доказательств этого брака?
Мистер Клеверинг покачал головой.
– Он даже не может доказать, что в тот день был в городе.
– Однако свидетельство о браке было подписано городским нотариусом? – спросил я.
– Нет, сэр.
– Почему?
– Не могу сказать.
Знаю только, что мой друг делал запрос, но бумаги так и не нашли.
Я медленно откинулся назад и посмотрел на него.
– Неудивительно, что ваш друг обеспокоен своим положением, если то, на что вы намекаете, правда, а леди намерена отрицать, что такая церемония имела место.
Тем не менее, если он хочет решить этот вопрос законным путем, суд может решить в его пользу, хотя я сомневаюсь в этом.
Единственное его доказательство – честное слово, а если она оспорит его показания под присягой – как правило, присяжные принимают сторону женщины.
Мистер Клеверинг встал, задумчиво посмотрел на меня и наконец спросил изменившимся тоном, в котором не осталось и следа от былой учтивости, не мог бы я предоставить ему в письменной форме ту часть моего заключения, которая непосредственно касается законности брака, добавив, что такая бумага убедит его друга, что это дело было представлено должным образом, так как он знал, что ни один уважаемый адвокат не поставит свое имя под правовым заключением, не изучив предварительно дело, основанное на предоставленных фактах.
Эта просьба выглядела такой здравой, что я, не задумываясь, выполнил ее и вручил ему заключение.
Он взял его, внимательно прочитал и аккуратно переписал себе в записную книжку.
После этого повернулся ко мне, на лице – сдерживавшееся до сих пор чувство.
– А теперь, сэр, – сказал он, подымаясь надо мною во весь рост своей величественной фигуры, – еще одно, последнее предложение. Вы получите обратно это заключение, и в тот день, когда вы решите повести красивую женщину к алтарю, остановитесь и спросите себя:
«Уверен ли я, что рука, которую я сжимаю с таким нетерпеливым пылом, свободна?
Знаю ли я наверняка, что она уже однажды не была отдана другому, как в случае с леди, которую я в своем заключении объявил законной женой в соответствии с законами моей страны?»
– Мистер Клеверинг!
Но он с изысканным поклоном положил руку на дверную ручку.
– Благодарю за любезность, мистер Рэймонд, до свидания.
Надеюсь, вам не придется заглядывать в эту бумагу до того, как мы встретимся в следующий раз.
И с очередным поклоном он удалился.
Никогда еще я не испытывал подобного потрясения, и несколько мгновений стоял как парализованный.
Я! Я!
Почему именно меня он привлек к своему делу? Если только… Но я отказывался даже думать о таком.
Элеонора замужем за этим человеком?
Нет, нет, что угодно, только не это!
И все же эта мысль не шла у меня из головы, пока я, чтобы избавиться от муки, не взял шляпу и не выбежал на улицу в надежде найти мистера Клеверинга и добиться от него объяснения столь загадочного поведения.
Но к тому времени, когда я оказался на тротуаре, его уже не было видно.
Тысяча занятых людей, со своими заботами и устремлениями, толкались вокруг меня, и в конце концов мне пришлось вернуться в кабинет, так и не разрешив свои сомнения.
Думаю, никогда еще день не казался мне таким долгим. Но все же он закончился, и в пять вечера я смог спросить мистера Клеверинга в «Хоффман-хаус».
Вообразите мое удивление, когда я узнал, что сразу после встречи со мной он сел на пароход до Ливерпуля, к этому времени уже находится где-то в море и на еще один разговор с ним можно не рассчитывать.
Поначалу я даже не поверил в это, но, расспросив извозчика, который возил его сначала ко мне, а потом в порт, убедился, что это не ошибка.
Сначала меня охватило чувство стыда.
Я оказался лицом к лицу с обвиняемым, услышал от него намек на то, что встретимся мы не скоро, после чего занялся своими делами и, как простой новичок (кем я и был), позволил ему спокойно уйти.
Потом я решил, что нужно непременно сообщить мистеру Грайсу об отъезде этого человека.
Но было уже шесть часов, время, намеченное для разговора с мистером Харвеллом.
Я не мог пропустить эту встречу, поэтому, задержавшись только для того, чтобы отправить мистеру Грайсу телеграмму с обещанием зайти позже вечером, я направил свои стопы к дому, где и увидел дожидавшегося меня мистера Харвелла.