Вам известны кое-какие связанные с этим человеком факты, которые я хотел бы знать, иначе вся ваша деятельность на его счет была бы бессмысленной.
Теперь скажите откровенно: вы сообщите мне эти факты? Короче говоря, вы расскажете мне все, что вам известно о мистере Клеверинге, не требуя немедленной откровенности с моей стороны?
– Это серьезная просьба для профессионального сыщика.
– Я знаю это, и в других обстоятельствах о подобном и не помышлял бы, но в нынешних условиях не вижу, как продвигаться дальше без содействия с вашей стороны.
Во всяком случае…
– Минутку.
Разве это не мистер Клеверинг любовник одной из леди?
Как ни хотелось мне сохранить в тайне свой интерес к этому джентльмену, я не мог заставить себя не покраснеть от столь неожиданного вопроса.
– Я так и думал, – продолжил сыщик. – Он не родственник и не друг, поэтому я счел само собой разумеющимся, что он занимает подобное положение в этой семье.
– Не понимаю, почему вы пришли к такому выводу, – сказал я, не оставляя надежды выведать, что ему известно. – Мистер Клеверинг в этом городе чужой, он даже в стране давно не был, и у него просто не нашлось бы времени занять положение, о котором вы говорите.
– Он не в первый раз посетил Нью-Йорк.
Он бывал здесь год назад, что мне доподлинно известно.
– Это точно?
– Да.
– Что еще вам известно?
Возможно ли, что я блуждаю в потемках в поисках фактов, которые уже находятся в вашем распоряжении?
Я молю вас прислушаться к моим просьбам, мистер Грайс, и немедля сообщить мне то, что я хочу знать.
Вы не пожалеете.
У меня нет никакой личной выгоды в этом деле.
Если я добьюсь успеха, вся слава достанется вам, а если у меня ничего не получится, позор поражения ляжет на меня.
– Справедливо, – кивнул он. – А как насчет награды?
– Наградой мне станет освобождение невинной женщины от обвинения, которое тенью висит над нею.
Это заверение, похоже, удовлетворило его.
Голос и выражение лица сыщика изменились, он выглядел вполне дружелюбно.
– Так-так, – промолвил он, – и что же вы хотите узнать?
– Сначала я хотел бы знать, почему он вообще попал под подозрение.
Что заставило вас предположить, будто джентльмен его положения может быть связан с этим делом?
– Именно этот вопрос вам не стоило задавать, – ответил он.
– Почему?
– Хотя бы потому, что ответ на него попал к вам в руки еще до того, как его получил я.
– Что вы имеете в виду?
– Вы помните письмо, которое при вас отправила мисс Мэри Ливенворт, когда вы везли ее к подруге на Тридцать седьмую улицу?
– В день дознания?
– Да.
– Конечно, но…
– Вы не догадались взглянуть на адрес, прежде чем оно было опущено в почтовый ящик?
– У меня не было ни возможности, ни права сделать это.
– Письмо было написано при вас?
– Да.
– И вы не сочли это достойным внимания?
– Что бы я ни считал, я не мог помешать мисс Ливенворт отправить письмо, если она решила это сделать.
– Это потому, что вы джентльмен.
А у этого положения есть свои недостатки, – проворчал сыщик.
– Но как, – удивился я, – вы узнали об этом письме?
А-а, знаю. – Я вспомнил, что экипаж, на котором мы тогда ехали, был предоставлен им. – Вы заплатили человеку на козлах.
Это был ваш осведомитель, как вы это называете.
Мистер Грайс загадочно подмигнул своим замотанным ступням.
– Не совсем так, – сказал он. – Достаточно того, что я узнал, что письмо, которое наверняка могло представлять интерес для меня, было опущено в почтовый ящик в такое-то время на углу такой-то улицы.
Эти сведения совпали с данными моего осведомителя, и я телеграфировал на почтовую станцию, обслуживающую этот ящик, с просьбой обратить внимание на адрес на подозрительном письме, которое пройдет через их руки по дороге на Главный почтамт. Прибыв вслед за телеграммой лично, я узнал, что любопытное письмо, подписанное карандашом и запечатанное, только что оказалось у них, и адрес, который мне позволили увидеть…
– Что это был за адрес?