– Генри Р.
Клеверинг, «Хоффман-хаус», Нью-Йорк.
Я глубоко вздохнул.
– И так ваше внимание впервые обратилось на этого человека?
– Да.
– Странно.
Но продолжайте. Что дальше?
– А дальше я воспользовался подсказкой и отправился в «Хоффман-хаус» наводить справки.
Я узнал, что мистер Клеверинг постоянно проживает в этой гостинице.
Что он поселился там, сойдя с парохода из Ливерпуля, около трех месяцев назад, и, зарегистрировавшись под именем Генри Р.
Клеверинг, эсквайр, Лондон, снял номер первого класса.
Что, хотя ничего определенного о нем известно не было, его не раз видели в обществе почтенных людей, как англичан, так и американцев, и все они относились к нему с уважением.
И последнее: что он не щедр, но, судя по всему, является человеком состоятельным.
Узнав все это, я направился в вестибюль и стал ждать, когда он войдет, в надежде понаблюдать за ним, но именно в эту минуту портье передал ему это странное письмо от Мэри Ливенворт.
– Вам удалось понаблюдать за ним?
– Нет, этот остолоп встал между мною и ним, перекрыв мне обзор.
Но в тот вечер и от портье, и от слуг о том, как он заволновался, получив письмо, я услышал достаточно, чтобы убедиться, что по этому следу стоит идти.
Поэтому я поднял своих людей, и следующие два дня мистер Клеверинг находился под таким пристальным наблюдением, какого не удостаивался еще ни один человек.
Но это ничего не дало; его интерес к убийству (если оно его вообще интересовало) был тайным; и хоть он ходил по улицам, читал газеты и часто бывал неподалеку от дома на Пятой авеню, он не только не подходил к нему вплотную, но и не пытался связаться ни с кем из семьи.
Тем временем вы перешли мне дорогу и своей решимостью подтолкнули меня к новым шагам.
Поведение мистера Клеверинга и слухи о нем, которые я к этому времени собрал, убедили меня, что сблизиться с ним и узнать, что его связывает с семьей, сможет только джентльмен и друг, поэтому я передал его вам.
– И нашли меня довольно неуправляемым коллегой.
Мистер Грайс улыбнулся так, будто ему в рот положили гнилую сливу, но не ответил, и на мгновенье установилась тишина.
– Вы не подумали поинтересоваться, – наконец спросил я, – знает ли кто-нибудь, где мистер Клеверинг провел вечер, когда было совершено убийство?
– Подумал, но не выяснил ничего конкретного.
Было известно, что он действительно в тот вечер выходил и утром был у себя, когда слуга зашел к нему растопить камин, но больше никто ничего не знал.
– То есть вы не нашли ничего, что могло бы указать на связь мистера Клеверинга с этим преступлением, кроме его горячего к нему интереса и письма, написанного ему одной из племянниц?
– Да, это все.
– Еще вопрос. Вы не узнали, как и в какое время к нему попала газета в тот вечер?
– Нет. Я только выяснил, что несколько человек видели, как он торопливо вышел из столовой с «Пост» в руках и направился прямиком к себе, не притронувшись к обеду.
– Хм… Это не похоже…
– Если бы мистер Клеверинг как преступник знал об убийстве, он заказал бы обед либо до того, как открыл газету, либо, заказав, съел бы его.
– Значит, основываясь на том, что вы узнали, вы не считаете мистера Клеверинга виновной стороной?
Мистер Грайс беспокойно поерзал на месте, посмотрел на бумаги, торчащие у меня из кармана, и ответил:
– Я готов выслушать ваши доводы.
Это предложение напомнило мне о насущном деле.
Не подав виду, что заметил его взгляд, я вернулся к вопросам.
– Откуда вам известно, что мистер Клеверинг был в городе прошлым летом?
Это вы тоже в «Хоффман-хаус» узнали?
– Нет, я это выяснил совсем другим способом.
Если коротко, мне сообщили об этом из Лондона.
– Из Лондона?
– Да, у меня есть там друг, мой коллега, который иногда передает мне кое-какие сведения.
– Но как вам это удалось?
Вы за это время не успели бы написать в Лондон и получить ответ.
– Писать не обязательно.
Достаточно телеграфировать имя человека, чтобы он понял, что я хочу узнать об этой личности все, что он успеет выяснить за более-менее небольшой период времени.
– И вы послали ему имя мистера Клеверинга?
– Да, шифром.
– И получили ответ?