Элегантно обставляет комнату, как будто для леди. (Доказано тайным сообщением из Лондона.)
Ноябрь.
Мисс Ливенворт по-прежнему в дядином доме.
О ее свадьбе не сообщалось нигде.
Мистер Клеверинг в Лондоне; проявляет беспокойство; приготовленная для леди комната закрывается. (Доказано тайным сообщением из Лондона.)
18 января 1876.
Мистер Клеверинг, вернувшись в Америку, снимает номер в «Хоффман-хаус», Нью-Йорк.
1 или 2 марта.
Мистер Ливенворт получает письмо, подписанное Генри Клеверингом, в котором тот жалуется на плохое обращение одной из его племянниц.
В это же время на семью явно опускается тень.
4 марта.
Мистер Клеверинг под чужим именем приходит к дому мистера Ливенворта и спрашивает мисс Элеонору Ливенворт. (Подтверждено Томасом.)
– Четвертое марта? – вмешался мистер Грайс. – Это день убийства.
– Да. Мистер Ле Рой Роббинс, зашедший к ним в тот вечер, был не кем иным, как мистером Клеверингом.
19 марта.
Мисс Мэри Ливенворт в разговоре со мной признается, что у семьи есть тайна и уже готова объяснить, когда в дом входит мистер Клеверинг.
После того как он ушел, она заявляет, что больше не хочет об этом говорить.
Мистер Грайс медленно взмахнул газетой.
– И на основании этих фактов вы сделали вывод, что Элеонора Ливенворт – жена мистера Клеверинга?
– Да.
– И что, будучи его женой…
– Для нее было бы вполне естественно скрывать все, что может уличить его.
– Если предположить, что Клеверинг совершил что-то противозаконное.
– Конечно.
– Которое из последних предположений вы теперь хотите подтвердить?
– Которое из последних предположений нам осталось подтвердить.
Немного отстраненное лицо мистера Грайса озарилось необычным светом.
– Значит, новых свидетельств против мистера Клеверинга у вас не появилось?
– Мне казалось достаточным только что упомянутого факта, что он состоит в неразглашаемых супружеских отношениях с подозреваемой стороной.
– Я имею в виду прямые доказательства того, что это он убил мистера Ливенворта.
Пришлось признать, что у меня нет ни одного доказательства, которое он мог бы счесть прямым.
– Но я могу показать, что существовал мотив, и еще я могу показать, что он был не только возможным, но и вероятным. Он находился в доме во время убийства.
– Ах, можете!.. – воскликнул мистер Грайс, пробуждаясь от задумчивости.
– Это был обычный мотив – собственный интерес.
Мистер Ливенворт мешал Элеоноре признать его мужем, поэтому его нужно было убрать с дороги.
– Слабо!
– Иногда убийства совершаются из-за пустяков.
– Но не в данном случае.
Все было слишком хорошо продумано, чтобы руку убийцы могло направить что-либо кроме точнейшего расчета, рожденного сильнейшей необходимостью или алчностью.
– Алчностью?
– Нельзя рассуждать о причинах смерти богатого человека, не принимая во внимание этот самый распространенный среди людского рода порок.
– Но…
– Давайте послушаем, что вы можете сказать о присутствии мистера Клеверинга в доме во время убийства.
Я передал все, что рассказал мне дворецкий Томас о приходе мистера Клеверинга к мисс Ливенворт в тот вечер и о том, что никто не видел, как он выходил из дома.
– Это стоит запомнить, – сказал мистер Грайс. – Прямой уликой этот факт считать нельзя, но как косвенная он может оказаться весьма полезным. – И более серьезным тоном он добавил: – Мистер Рэймонд, вы понимаете, что всем этим не снимаете, а усиливаете подозрения против Элеоноры Ливенворт?
От удивления и смятения я смог лишь вскрикнуть.
– Вы показали ее скрытной, изворотливой и беспринципной особой, способной причинить зло тем, с кем она связана крепче всего: дяде и мужу.
– Вы выражаетесь слишком сильно, – сказал я, видя разительное отличие между этим описанием характера Элеоноры и всем, что я представлял себе на этот счет.
– Ваши выводы из этой истории заставляют меня так выражаться. – И когда я молча опустился на кресло, он промолвил вполголоса, словно обращаясь к самому себе: – Если раньше против нее имелись подозрения, после того как выяснилось, что она тайно вышла замуж за мистера Клеверинга, они удвоились.
– И все же, – возразил я, не в силах без боя отказаться от надежды, – неужели, видя благородный облик мисс Элеоноры, вы можете думать, что это она совершила столь ужасное преступление?