– Нет, – медленно произнес он. – Вы прямо сейчас можете узнать, что я об этом думаю.
Элеонору Ливенворт я считаю невиновной.
– Правда? – воскликнул я, колеблясь между радостью, рожденной этим признанием, и сомнением относительно смысла его предыдущего высказывания. – Что же делать?
Мистер Грайс с невозмутимым видом ответил:
– Как что? Доказать, что ваше предположение ошибочно.
Глава 25 Тимоти Кук
Взгляните, вот портрет, и вот другой.
Уильям Шекспир. Гамлет
Я в изумлении воззрился на него.
– Не думаю, что это будет так уж трудно, – сказал он и спросил: – А где этот Кук?
– Внизу с В.
– Мудрое решение. Давайте взглянем на мальчиков. Пригласите их наверх.
Я подошел к двери и позвал их.
– Я ожидал, что вы захотите поговорить с ними, – сказал я, вернувшись.
В следующее мгновение в комнату вошли щеголеватый В и растрепанный Кук.
– А-а, – произнес мистер Грайс, обращаясь к последнему, но, как обычно, глядя в другую сторону, – это тот человек, которого нанимал покойный мистер Стеббинс, не так ли?
Вы, похоже, способны говорить правду.
– Я обычно так и поступаю, сэр, хоть бы там что. Лжецом меня никогда не называли, насколько я помню.
– Разумеется, разумеется, – ответил любезный сыщик и безо всякого вступления потребовал: – Назовите имя леди, которая при вас выходила замуж в доме вашего хозяина прошлым летом.
– Провалиться мне, если я знаю.
Я его не слышал, сэр.
– Но как она выглядела, вы помните?
– Как свою мать!
Не хотел обидеть леди, сэр, если вы с ней знакомы, – поспешно прибавил он, бросив на меня взгляд. – Я хотел сказать, она была такая красивая, что я, хоть сто лет проживу, не забуду ее милого личика.
– Можете ее описать?
– Не знаю, господа. Она была высокая и величественная, глаза очень яркие, и руки очень белые, а улыбалась так, что даже простой человек, как я, пожалеет, что встретился с нею.
– Вы узнали бы ее в толпе?
– Я узнал бы ее где угодно.
– Прекрасно. Теперь расскажите все, что вам известно об этом браке.
– Что сказать, господа? Дело был так.
У мистера Стеббинса я к тому времени уже год как служил. Однажды утром, когда я полол огород, гляжу, какой-то джентльмен сворачивает с дороги к нашей калитке и заходит.
Я на него внимание обратил, потому что он слишком уж хорошо выглядел, в Ф** так никто не ходит. Я вообще отродясь таких нарядных джентльменов не встречал. Но я бы не сильно о нем задумывался, если бы через пять минут, а то и меньше, не подкатила коляска с двумя леди и тоже не остановилась у калитки.
Я увидел, что они хотят выйти, поэтому подошел и придержал лошадь. Они пошли сразу в дом.
– Вы видели их лица?
– Нет, сэр, тогда не видел, на них были вуали.
– Хорошо. Продолжайте.
– Я вернулся в огород и только взялся за свою тяпку, как слышу, зовут меня. Повернулся и вижу, мистер Стеббинс стоит в двери и машет, чтобы я подошел.
Я подошел, он и говорит:
«Ты мне нужен, Тим. Вымой руки и приходи в гостиную».
Раньше он никогда меня ни о чем таком не просил, и я даже порядком растерялся, но сделал, что он велел. Меня так поразила красота леди, которая стояла с тем видным джентльменом, что я споткнулся о табурет и наделал много шуму. В себя я пришел, только когда мистер Стеббинс сказал «мужем и женой», и потом-то мне пришло в голову – как огнем обожгло! – что это я на свадьбе нахожусь.
Тимоти Кук замолчал, чтобы вытереть лоб, как будто воспоминания заставили его сильно разволноваться, и мистер Грайс воспользовался этим, чтобы спросить:
– Вы говорили, что видели двух леди. Где в это время была вторая?
– Там и была, сэр, но о ней я ничего сказать не могу – так меня захватила первая, красивая, и то, как она улыбалась, когда замечала, что на нее смотрят.
Никогда раньше я таких не видал.
По мне пробежала дрожь.
– Можете вспомнить цвет ее глаз или волос?
– Нет, сэр. У меня такое чувство, что она не была темноволосой… Это все, что я знаю.
– Но лицо ее вы помните?
– Да, сэр.
Тут мистер Грайс шепнул мне, чтобы я достал из определенного ящика в столе две фотографии и незаметно поставил в разных частях комнаты.