– Вы упомянули, – продолжил сыщик, – что не запомнили ее имя.
Как же так?
Разве вас позвали не для того, чтобы вы подписали свидетельство?
– Верно, сэр, но мне ужасно стыдно. Я в каком-то тумане был и ничего не слышал, запомнил только, что она вышла за мистера Клеверинга и что кто-то называл кого-то Элнер или как-то похоже.
Если бы я знал, что смогу вам помочь, сэр, я бы повнимательнее был.
– Расскажите, как вы подписывали свидетельство, – сказал мистер Грайс.
– Тут и рассказывать-то нечего, сэр.
Мистер Стеббинс придвинул ко мне бумагу, попросил поставить свое имя и указал место. Я поставил. Вот и всё.
– Там уже были другие имена, когда вы писали свое?
– Нет, сэр.
Потом мистер Стеббинс повернулся к другой леди, которая вышла вперед, и спросил, не подпишет ли и она бумагу. Она ответила «да», потом очень быстро подошла и подписала.
– Вы и тогда ее лица не увидели?
– Нет, сэр, она стояла ко мне спиной, когда подняла вуаль, и я только заметил, как мистер Стеббинс удивленно глядел на нее, когда она наклонилась. Я тогда подумал, что у нее, должно быть, есть на что посмотреть, но сам ее так и не увидел.
– Что было дальше?
– Не знаю, сэр.
Я вышел из комнаты и больше ничего не видел.
– Где вы были, когда леди уходили?
– В огороде, сэр.
Я вернулся к работе.
– Значит, вы их тогда видели.
Джентльмен был с ними?
– Нет, сэр. И это самое странное.
Они ушли так же, как пришли, он тоже, а через несколько минут пришел мистер Стеббинс и велел помалкивать о том, что я увидел, потому что это тайна.
– Вы были единственным в доме, кто что-то об этом знал?
Женщины там не было?
– Нет, сэр, мисс Стеббинс пошла в кружок вышивания.
К этому времени я уже начал догадываться, какие подозрения питал мистер Грайс, и, расставляя фотографии, портрет мисс Элеоноры поставил на каминную полку, а второй, необычайно красивое изображение мисс Мэри, разместил прямо на столе.
Но спина мистера Кука все еще была обращена к той части комнаты, поэтому, воспользовавшись случаем, я вернулся и спросил его, все ли это, что он может рассказать по делу.
– Да, сэр.
– Тогда, – сказал мистер Грайс, взглянув на В, – может быть, вы могли бы чем-нибудь отплатить мистеру Куку за его рассказ?
Посмотрите вокруг.
Тот кивнул и двинулся к буфету у камина. Мистер Кук проследил за ним взглядом, что было вполне естественно, вздрогнул, пересек комнату и, остановившись перед камином, посмотрел на фотографию мисс Элеоноры, которую я туда поставил, то ли удовлетворенно, то ли радостно вздохнул, посмотрел на нее еще раз и отошел.
У меня екнуло сердце, и движимый то ли страхом, то ли надеждой, не могу сказать, я отвернулся, но вдруг услышал, как он издал изумленный возглас и сказал:
– Вот же она! Это она, господа! Развернувшись, я увидел, что он спешит к нам с фотографией мисс Мэри в руках.
Не знаю, был ли я сильно удивлен.
Меня колотило от возбуждения, я чувствовал, как путаются мысли и рушатся все мои старые предположения, но был ли я удивлен?
Нет.
Мистер Грайс слишком хорошо подготовил меня к этому.
– Любезный, это та женщина, которая вышла замуж за мистера Клеверинга?
По-моему, вы ошибаетесь! – недоверчивым тоном воскликнул сыщик.
– Ошибаюсь?
Да я скорее жену президента не узнал бы, чем ее!
И мистер Кук впился в портрет жадным, не лишенным пиетета взглядом.
– Я потрясен, – промолвил мистер Грайс и подмигнул мне таким медленным, демоническим манером, что в ином настроении я бы пришел в ярость. – Вот если бы вы сказали, что это другая леди, – он указал на фотографию на камине, – я бы нисколько не удивился.
– Эта?
Никогда не видел этой леди, но она… Не могли бы вы сказать мне ее имя, сэр?
– Если то, что вы говорите, правда, ее зовут миссис Клеверинг.
– Клеверинг?
Да, такая была фамилия у того джентльмена.
– И она очень красива, – добавил мистер Грайс. – Моррис, вы что-нибудь нашли?