Вместо ответа В поставил на стол бутылку и стаканы.
Но мистер Кук пить не захотел.
Думаю, его мучили угрызения совести, потому что, переведя взгляд с фотографии на В, а потом с В на фотографию, он сказал:
– Если своей болтовней я как-то навредил этой леди, никогда себе не прощу.
Вы говорили, что я помогу ей, если вы меня обманули…
– Я вас не обманул, – перебил его В, как обычно, резко. – Спросите у этого джентльмена, он подтвердит, что мы все хотим миссис Клеверинг добра.
Он указал на меня, но я был не в настроении отвечать.
Я не мог дождаться, когда мы останемся с мистером Грайсом наедине, чтобы узнать причину самодовольной мины, которая появилась на его лице.
– Мистеру Куку можно не волноваться, – заметил сыщик. – Думаю, он может выпить стаканчик горячительного для укрепления сил и без страха отправляться в номер, который снял для него мистер Моррис.
Дайте ему стакан, пусть сам себе нальет.
Но прошло добрых десять минут, прежде чем мы смогли избавиться от этого человека и его напрасных сожалений.
Образ Мэри пробудил в его сердце скрытые чувства, и я мог лишь дивиться красоте, способной всколыхнуть как высокое, так и низкое.
Но в конце концов коварному В удалось его соблазнить, и Кук ушел.
Когда мы остались с мистером Грайсом вдвоем, переполнявшие меня смешанные чувства, должно быть, отразились на лице, потому что после нескольких минут зловещего молчания он очень сурово, но все же с едва различимыми нотками замеченного мною ранее самодовольства произнес:
– Эта новость, кажется, расстроила вас.
А меня нет. – Рот его захлопнулся, как капкан. – Я ждал этого.
– Ваши выводы, должно быть, сильно отличаются от моих, – ответил я, – иначе вы бы увидели, что эта новость меняет характер всего дела.
– Она не меняет истины.
– Какой истины?
Мистер Грайс сделался необычайно задумчивым и самым низким голосом, на какой был способен, произнес:
– Вам очень хочется это узнать?
– Узнать правду?
А разве не ее мы ищем?
– В таком случае, – сказал он, – насколько я понимаю, характер дела изменился, причем к лучшему.
Пока мисс Элеонора считалась его женой, ее поступки можно было объяснить, но саму трагедию – нет.
Зачем ей или ее мужу желать смерти человеку, щедрость которого умерла бы вместе с ним?
Но когда выяснилось, что женой была мисс Мэри, наследница… Теперь все сошлось, мистер Рэймонд.
Разбирая дела, подобные этому, всегда нужно помнить о том, кому смерть жертвы выгоднее всего.
– Но молчание мисс Элеоноры… Ее попытки утаить некоторые улики и доказательства… Как вы это объясните?
Я могу понять, когда женщина старается защитить мужа от последствий преступления, но чтобы спасать мужа двоюродной сестры – никогда.
Мистер Грайс скрестил ноги и мягко промолвил:
– Так вы по-прежнему полагаете, что мистера Ливенворта убил мистер Клеверинг?
Посмотрев на него с неожиданно охватившими меня сомнениями и страхом, я повторил: – По-прежнему?
– Мистер Клеверинг – убийца мистера Ливенворта?
– А что же еще остается думать?
Вы же не… вы же не считаете, что мисс Элеонора намеренно помогла сестре выбраться из трудного положения, отняв жизнь у их общего благодетеля?
– Нет, – ответил мистер Грайс. – Нет, я не считаю, что Элеонора Ливенворт замешана в этом деле.
– Тогда кто… – начал я и замолчал, подавленный темнотой открывавшихся передо мною видов.
– Кто?
Кто, как не человек, чей прошлый обман и нынешняя необходимость сохранения тайны требовали этой смерти?
Кто, как не прекрасная, алчная, лживая богиня…
Объятый внезапным ужасом и отвращением, я вскочил.
– Не произносите это имя!
Вы ошибаетесь, не произносите это имя.
– Прошу меня простить, – сказал он, – но его придется произносить много раз, поэтому начать можно прямо сейчас. Итак, кто, как не Мэри Ливенворт, или, если вам так больше нравится, миссис Клеверинг?
Вы удивлены?
Я об этом догадывался с самого начала.
Глава 26 Мистер Грайс дает объяснения
Так вот откуда дует ветер!
Уильям Шекспир. Много шума из ничего