– Для чего?
Увы, я этого не знал.
– Чтобы встретиться с мистером Клеверингом и вырвать у него правду.
– Чтобы все испортить, – буркнул он. – Нет, сэр, жребий брошен.
Мисс Элеоноре известно единственное обстоятельство, которое уличает ее сестру в этом преступлении, и она должна рассказать нам о нем или испытать на себе последствия отказа.
Я сделал еще одну попытку.
– Но почему завтра?
Мы столько времени потратили на расследование, почему бы не подождать еще немного? Тем более что след становится все горячее.
Если покопаться еще немного…
– Повалять дурака еще немного! – взорвался мистер Грайс. – Нет уж, сэр, хватит копаться. Настало время для решительных шагов. Хотя, признаюсь, если бы удалось найти недостающее звено…
– Недостающее звено?
Какое?
– Непосредственный мотив этого преступления. Например, какое-нибудь доказательство того, что мистер Ливенворт грозил недовольством племяннице или местью мистеру Клеверингу, сразу поставило бы меня в выгодное положение, и тогда арестовывать мисс Элеонору не пришлось бы.
О нет, миледи!
Я сам войду в ваши золотые хоромы и, когда вы спросите меня, нашел ли я убийцу, я отвечу «да» и покажу одну бумажечку, которая удивит вас!
Но недостающие звенья так просто не находятся.
Мы копали и копали – как вы изволили назвать нашу систему расследования! – и все впустую.
Ничего, кроме прямого признания одной из вовлеченных в дело сторон, не даст то, что нам нужно.
Я скажу, что я сделаю! – неожиданно громко воскликнул он. – Мисс Ливенворт попросила держать ее в курсе и с нетерпением ждет, когда будет найден убийца, даже предложила громадную награду, вы же знаете.
Что ж, я удовлетворю ее желание.
Мои подозрения вместе с их причинами произведут интереснейшее разоблачение.
И я не очень удивлюсь, если они вызовут не менее интересное признание.
В ужасе я вскочил на ноги.
– Во всяком случае, я собираюсь попробовать.
Мисс Элеонора стоит того.
– Это не поможет, – возразил я. – Если мисс Мэри виновна, она никогда не признается.
Если нет…
– Она скажет, кто виновен.
– Не скажет, если это Клеверинг, ее муж.
– Скажет, даже если это Клеверинг, ее муж.
Она не так преданна, как мисс Элеонора.
С этим я не мог не согласиться.
Она не стала бы прятать ключи ради чьего-то спасения; нет, если мисс Мэри выдвинуть обвинение, она заговорит.
Будущее выглядело достаточно мрачным.
И все же, когда вскоре после этого разговора я оказался на оживленной улице, мысль о том, что мисс Элеонора свободна, заслонила остальные, наполняя меня и направляя, пока возвращение домой под дождем в тот день не стало одним из ярких воспоминаний моей жизни.
Лишь с наступлением полуночи я начал постепенно понимать, в каком критическом положении находится мисс Мэри, если версия мистера Грайса верна.
Но как только эта мысль захватила меня, ничто уже не могло прогнать ее из головы.
Как я ни гнал ее, она довлела, порождала гнетущие предчувствия.
К тому же я не смог ни заснуть, ни отдохнуть, хотя и лег рано.
Всю ночь я метался по подушке, тоскливо повторяя про себя:
«Что-то должно случиться, что-то обязательно помешает мистеру Грайсу осуществить свой ужасный замысел».
Потом я вздрагивал и спрашивал себя, что может случиться. Сознается мистер Клеверинг? Вернется Ханна? Мисс Мэри проснется и произнесет слова, которые столько раз готовы были сорваться с ее уст?
Но дальнейшие размышления показывали, насколько маловероятно каждое из этих событий, и мозг мой был полностью истощен, когда на рассвете следующего дня я наконец заснул и увидел сон, в котором мисс Мэри стояла с пистолетом в руке над мистером Грайсом.
Из этого видения меня вырвал громкий стук в дверь.
Торопливо поднявшись, я спросил, кто там.
Ответ пришел в виде сложенного листа бумаги, проникшего в спальню из-под двери.
Подняв его, я увидел, что это послание от мистера Грайса, и говорилось в нем следующее:
Немедленно приходите. Нашлась Ханна.
– Ханна нашлась?
– У нас есть основания так считать.