Постепенно успокаиваясь, он стоял и смотрел на девушку с очень странным выражением лица.
А потом вдруг повернулся и принялся осматривать лежащие на полу предметы одежды.
– Что вы делаете? – поинтересовался я. – Что-то ищите?
– Я ищу бумажный пакетик, из которого она принимала вчера вечером лекарство. Я видел, как она это делала.
А-а, вот он! – воскликнул В, поднимая кусочек бумаги, который лежал у кровати на полу.
– Позвольте взглянуть, – в волнении попросил я.
Он передал мне пакетик, на внутренней стороне которого я с трудом рассмотрел следы мельчайшего белого порошка.
– Это важно, – заявил я, аккуратно закрывая пакетик. – Если остатков этого порошка хватит, чтобы определить, что это яд, мы узнаем причину смерти Ханны, и можно будет говорить о самоубийстве.
– Я в этом не уверен, – возразил он. – Если судить по выражению ее лица, а я считаю, что неплохо разбираюсь в лицах, она не больше меня догадывалась, что принимает яд.
Она выглядела не только спокойной, но даже радостной, а когда проглотила порошок, на лице ее появилась какая-то глуповато-торжествующая улыбка.
Если миссис Белден дала ей эту дозу, сказав, что это лекарство…
– Этого мы пока не знаем, как и того, была эта, как вы выражаетесь, доза ядовитой или нет.
Он пожал плечами и указал сперва на блюдо с завтраком, а потом на выломанную дверь.
– Да, – сказал я в ответ на его вопросительный взгляд, – миссис Белден побывала здесь сегодня утром и, уходя, заперла дверь, но это не доказывает ничего, кроме того, что у нее не было никаких сомнений в благополучии Ханны.
– И бледное лицо на смятой подушке не поколебало ее уверенности?
– Возможно, в спешке она не посмотрела на нее, просто поставила поднос и ушла?
– Не хочу никого подозревать, но это довольно странное совпадение.
Это задело меня за больное место, и я отступил на шаг.
– Как бы там ни было, – сказал я, – нет смысла стоять здесь и гадать, что произошло.
У нас слишком много дел.
Идемте! И я бросился к двери.
– Что вы собираетесь делать? – спросил он. – Вы не забыли, что это всего лишь эпизод одной большой загадки, которую нас прислали сюда решить?
Если девица была убита, мы обязаны это установить.
– Оставим это коронеру.
Это дело ушло у нас из рук.
– Я знаю, но мы могли бы, по крайней мере, сделать опись комнаты и всего, что в ней находится, прежде чем отдавать дело постороннему человеку.
Наверняка мистер Грайс рассчитывает на это.
– Я осмотрел комнату.
Все сфотографировано у меня в голове.
Я боюсь только, что никогда этого не забуду.
– А тело?
Вы обратили внимание на позу? Как расположено постельное белье? Отсутствие следов борьбы или страха? Спокойствие на лице? Расслабленное падение рук?
– Да, да! Не заставляйте меня снова на это смотреть.
– А висящая на стене одежда? – Он стал перечислять, указывая на каждый предмет. – Видите?
Ситцевое платье, шаль, не та, в которой она предположительно сбежала, а черная, возможно, принадлежащая миссис Белден.
Потом этот комод. Здесь несколько предметов нижнего белья с именем… Посмотрим. А-а, хозяйки дома, но явно меньшего размера, чем то, что она носит. Значит, сшито для Ханны, но, как видите, обозначено ее собственным именем, чтобы не вызвать подозрений.
Теперь одежда на полу. Все новое и отмечено таким же образом.
Далее. Эге! Смотрите-ка! – вдруг воскликнул он.
Я подошел к месту, где стоял он, наклонился и увидел миску, полную бумажного пепла.
– Я видел, как она возилась с чем-то в этом углу, но не знал, что это.
Неужели она все же покончила с собой?
Она явно уничтожила здесь то, что никто не должен был увидеть.
– Не знаю, – сказал я. – Но надеюсь, что это так.
– Ни кусочка, ни обрывочка не сохранилось. Как жаль, что нельзя узнать, что это было.
– Миссис Белден должна разгадать эту загадку, – предположил я.
– Миссис Белден должна разгадать всю загадку, – ответил он. – Тайна убийства Ливенворта зависит от этого. – Потом, внимательно посмотрев на пепел, добавил: – Кто знает, возможно, здесь было признание.
Это предположение казалось очень вероятным.
– Что бы это ни было, – сказал я, – от него остался один пепел. Нужно смириться с этим фактом и попытаться использовать его в наших целях.
– Да, – вздохнул он, – это верно. Но мистер Грайс никогда меня не простит. Никогда.
Он скажет, что я должен был счесть подозрительным то, что Ханна принимает лекарство в ту самую минуту, когда следствие вышло на нее.