– Как странно, что она умерла именно этой ночью.
Она вчера не жаловалась на здоровье?
– Нет, сэр, была даже веселее обычного, прямо светилась вся.
Я и подумать не могла, что она хворает.
Если бы я…
– Не могли подумать, что она хворает? – прервал ее голос. – Зачем тогда вчера вечером вы давали ей лекарство?
И из соседней комнаты у нас за спиной вошел В.
– Я не давала! – возразила миссис Белден, видимо, решив, что это я сказал. – Правда же, Ханна?
Правда, бедная девочка? – прошептала она, поглаживая безжизненную руку с искренней жалостью и раскаяньем.
– Тогда откуда оно у нее?
Где она взяла лекарство, если не вы его ей дали?
На этот раз миссис Белден, видимо, поняла, что к ней обращаюсь не я, а кто-то другой, потому что повернулась и с удивлением посмотрела на постороннего человека.
– Я не знаю, кто вы, сэр, но могу сказать, что она вчера не принимала никаких лекарств, потому что ничем не болела, насколько мне известно.
– Но я видел, как она глотала порошок.
– Видели? Либо мир сошел с ума, либо я! Вы видели, как она глотала порошок?
Как вы могли это видеть, если она круглые сутки сидела взаперти в комнате?
– Верно, но заглянуть в комнату с крыши совсем не трудно, сударыня.
– Ах, – отшатнулась она, – у меня в доме шпион!
Я заслужила это. Я держала Ханну в четырех стенах и даже не проведывала по ночам.
Но я не жалуюсь. Так что, вы видели, она принимала? Лекарство? Яд?
– Я не говорил, что яд.
– Но подразумевали.
Вы думаете, что она отравилась, и я имею к этому отношение?
– Нет, – поспешил ответить я, – он не думает, что вы имеете к этому отношение.
Он говорит, что видел, как Ханна проглотила что-то, ставшее, как он считает, причиной смерти, и лишь хочет знать, где она это взяла.
– Откуда мне знать?
Я ей ничего такого не давала и не знала, что у нее что-то есть.
Почему-то я ей поверил, и у меня пропало желание продолжать этот разговор, тем более что каждая секунда оттягивала действие, которое нам должно было совершить.
Поэтому, жестом дав понять В, что можно уходить, я взял миссис Белден за руку и попытался увести из комнаты.
Но она воспротивилась и села у кровати, всем своим видом словно говоря:
«Я не оставлю ее снова, и не просите, здесь мое место, и здесь я останусь». В, впервые проявивший упрямство, остался стоять на месте и взирал на нас с суровым выражением лица. Я снова велел ему поспешить, напомнив, что утро уже на исходе, а телеграмма мистеру Грайсу так и не послана.
– Я не выйду из комнаты раньше этой женщины. Если вы не дадите слово, что вместо меня будете наблюдать за ней, я не уйду.
Удивившись, я оставил миссис Белден и подошел к нему.
– Ваша подозрительность заходит слишком далеко, – прошептал я. – И мне кажется, что вы ведете себя грубо.
Мы не видели ничего такого, чтобы за ней нужно было следить. К тому же здесь она ничего плохого сделать не сможет. Но если оттого, что я буду наблюдать за ней, вам станет спокойнее, то я это сделаю.
– Я не хочу, чтобы вы следили за ней здесь. Отведите ее вниз.
Я не могу уйти, пока она здесь остается.
– Вы, кажется, начинаете вести себя как командир.
– Возможно. Не знаю.
Если и так, то это потому, что у меня кое-что имеется.
– Что именно? Письмо?
– Да.
Настала моя очередь взволноваться. Я протянул руку.
– Позвольте взглянуть.
– Нет, пока эта женщина остается в комнате.
Видя, что он намерен стоять на своем, я вернулся к миссис Белден.
– Я вынужден просить вас пойти со мной, – сказал я. – Это не обычная смерть, нам придется вызывать коронера.
Вам лучше перейти из комнаты вниз.
– Пусть приходит коронер. Он мой сосед. Я буду с несчастной девочкой, пока он не появится.
– Миссис Белден, – строго произнес я, – вы единственная знали о присутствии девушки в доме, и в этом положении вам лучше не навлекать на себя подозрения желанием оставаться в комнате, где лежит тело, дольше необходимого.