Перри Мейсон улыбнулся потрясенному судье Пеннимейкеру, протянул руку и запустил пальцы в шерсть коту.
— Так-то, Клинкер, — сказал он.
19
Перри Мейсон сидел у себя в конторе.
Делла Стрит смотрела на него через стол удивленными глазами.
— Собираешься защищать Питера Лекстера? — спросила она.
— Да, если против него возбудят дело.
— Не понимаю, как ты обо всем догадался.
— Я не догадался, — сказал он, — сначала.
Но позже у меня появилось сильное подозрение.
Заметь, как Оуфли женился на Эдит де Во.
Он говорил, что, пока жил у Питера Лекстера, он вынужден был скрывать свои отношения с ней из-за того, что дед возражал.
Но ведь он считал, что Питер Лекстер погиб во время пожара.
Не было никакой необходимости в тайной брачной церемонии. Можно было не возвращаться в дом Лекстеров, а ехать в свадебное путешествие.
Тогда я понял, что они спешили обвенчаться по иной причине: жену нельзя допрашивать против мужа без его согласия, и муж не может давать показания против жены.
Они знали: их конспирация может быть раскрыта, и это означает, что они догадались, что Эштону известно об их тайне.
Они считали Питера Лекстера мертвым.
Так что знать обо всем мог только Эштон.
Но самым важным ключом к тайне является костыль.
Версия обвинения была такова: человек, убивший Эштона, принес костыль в квартиру Эдит де Во, а после убил Эдит.
Но это было бы невозможно, если бы Эдит де Во не была соучастницей в убийстве Эштона, потому что костыль был целым, когда его принесли к ней.
Его распилили у нее в квартире, а куски сожгли в камине.
Это указывает на то, что Эштон был в этой квартире, а костыль распилили уже после того, как убили привратника.
— А что было бы с тобой, если бы полиция не арестовала старика? — спросила Делла.
— Вот уж не знаю, — ответил Мейсон.
— Возможно, я смог бы доказать всю эту версию, а возможно — нет. Но думаю, что уж как-нибудь я сложил бы вместе все факты.
— А почему же ты раньше не предъявил обвинение Оуфли? — спросила Делла.
— По нескольким причинам, — медленно ответил Мейсон.
— Во-первых, я хотел, чтобы Дуглас Кин прошел через все. Во-вторых, я хотел устроить из этого хороший спектакль. — Он хмыкнул.
— Да если б я только намекнул о чем-то полиции, они бы повели дело так, что Кин никогда не был бы оправдан.
Они бы ему подстроили ложное обвинение.
Вот я и хотел, чтобы Оуфли показал под присягой, что был с Эдит де Во, когда убили Чарльза Эштона. Я не пойду защищать клиента, если не уверен, что он не подходит под определение «невиновен». Я хочу создать себе определенную репутацию у публики и у окружного прокурора. Я хочу, чтоб им неповадно было со мной связываться.
— И еще одна причина, — добавила Делла, — не из самых последних: ты любишь кататься по тонкому льду, и тебе нравится заставлять одних людей играть против других, при этом используя их игры.
— Возможно, — засмеялся он.
— Я уже говорил тебе, что люблю играть в такие игры, где меня ни в чем не ограничивают.
— А почему ты не попросил Дрейка найти Уотсона Кламмерта?
— Он мог не успеть.
Ему бы, скорее всего, помешали.
На сегодняшний день у нас наилучшим образом организован розыск угнанных автомобилей в страховых компаниях.
Они разработали совершенную систему координации.
Поэтому я устроил так, чтобы Уотсона Кламмерта арестовали за угон автомобиля.
Это дало самые быстрые результаты, сделало возможным его арест и заставило признаться.
В конце концов, организовать это было довольно просто.
Мы устроились в Билтмор-отеле в качестве молодоженов, сделали так, чтобы клерк увидел нашу новенькую машину и заинтересовался нами, а затем ты спрятала бьюик и заявила, что она украдена, — и таким образом запустила механизм, способный задержать Кламмерта.
Хотя он был вне подозрений.
Он ехал в машине, которую купил под чужим именем.
Но его арест был делом нескольких часов.
— Что ж, — заметила Делла Стрит, — видит бог, ваши методы нешаблонны, но я бы сказала, что они при этом эффективны.
Он улыбнулся ей.
— Теперь, — сказала она, — когда мы закончили это дело, в нашем распоряжении есть новенький бьюик.