Незадолго до смерти он получил наличными миллион долларов.
Наследники не могут найти этот миллион.
— Может, деньги сгорели вместе с ним? — спросил Дрейк.
— Возможно, — согласился Мейсон.
— Когда Эштон вышел из моей конторы, за ним следил какой-то человек — он ехал в новеньком зеленом паккарде.
— Не знаешь, кто был этот парень?
— Нет, я не рассмотрел лица.
Видел только светлую фетровую шляпу и темный костюм.
Возможно, за этим ничего нет, а возможно — есть.
Вполне вероятно, что-то готовится против Уинифред Лекстер, а я собираюсь оспаривать завещание ради нее.
Шастер столько болтал о том, что он со мной сделает, если окажется в суде против меня, что я должен дать ему шанс.
— Ты не можешь повредить Шастеру тяжбой, — сказал сыщик.
— Он как раз ее и добивается.
Твое дело — бороться за интересы своих клиентов, а Шастера — содрать денежки со своих.
— Ничего он не сдерет, если его клиенты потеряют деньги, — сказал Мейсон.
— Предыдущее завещание было целиком в пользу Уинифред.
Если я оспорю второе завещание, станет действительным прежнее.
— Собираешься взять клиенткой Уинифред? — спросил Дрейк.
— Мой клиент — кот, — упрямо покачал головой Мейсон.
— Уинифред может мне понадобиться как свидетельница.
Дрейк поднялся.
— Зная тебя, — сказал он, — я предвижу, что ты потребуешь массу действий с моей стороны.
— И быстрых, — мрачно кивнул Мейсон.
— Достань мне информацию по всем доступным пунктам: собственность, здравый рассудок, постороннее влияние — словом, все.
Как только Дрейк закрыл за собой дверь, в нее небрежно постучал Джексон и вошел, неся несколько листков бумаги стандартного размера с отпечатанным на машинке текстом.
— Я сделал копию с завещания, — объявил он, — и как следует вчитался.
Насчет кота, конечно, слабовато.
Это ведь не условие, от которого зависит потеря наследства. Даже имущество нельзя описать. Просто желание завещателя.
— Что еще? — разочарованно спросил Мейсон.
— Очевидно, Питер Лекстер сам составил это завещание.
Он изучал право.
Все непрошибаемо, но имеется один особый параграф.
Вот с ним мы можем кое-что сделать в смысле опротестования.
— Что же там такое? — спросил Мейсон.
Джексон взял завещание и прочел:
«При жизни я был окружен привязанностью не только своих родственников, но и тех, кто надеялся на мою щедрость, заслуженную каким-либо случайным обстоятельством.
Я никогда не был в состоянии определить, какая часть этой привязанности была искренней, а какая происходила от желания проложить путь к моему завещанию.
Если причина была в последнем, боюсь, мои наследники будут огорчены, ибо размеры моего состояния их не удовлетворят.
Меня утешает одна мысль: те, кто с нетерпением ждал наследства, будут разочарованы, зато те, кто любил меня искренне, избегнут разочарования».
Джексон остановился и многозначительно посмотрел на Перри Мейсона.
Мейсон нахмурился:
— На какого дьявола он намекает?
Лишил наследства Уинифред и оставил состояние другим внукам поровну.
В этом параграфе нет ничего такого, чтобы понять его как-то иначе.
— Ничего, сэр, — согласился Джексон.
— Он куда-то упрятал миллион долларов наличными незадолго до смерти, но, даже если бы их нашли, — это тоже часть его состояния.
— Да, сэр.
— Если только он не сделал перед смертью подарок, — сообразил Мейсон.
— В этом случае подарком будет владеть тот, кому он сделан.
— Это особый случай, — уклончиво ответил Джексон.